Одборг молчал, молчал и Адельядо. Гроссмейстер действительно никогда не задумывался над тем, насколько это тяжело — иметь провидческий дар.

— Потому мастер-маг Генетт и ушёл в монастырь, чтобы больше не видеть и не слышать будущего. Но и там он не лишился этого дара. Или проклятья. Я слышал его молитвы — он признавался, как это ужасно, смотреть на человека и знать, что через час он умрёт. Генетт много раз пытался вмешаться и предотвратить смерть. Человек всё равно погибал. Как говорится — от судьбы не уйдёшь.

— Сдаётся мне, Мико, ты противоречишь сам себе, — счёл нужным заметить Адельядо. — То ты говоришь, что опасаешься изменить что-либо, потому что видишь несколько вариантов будущего, то «от судьбы не уйдёшь».

— Всё правильно. До определённого момента любой из нас может управлять ситуацией, но после решающей развилки событий включается постулат «от судьбы не уйдёшь». Мой дар по силе несравним с человеческим. А потому я могу проследить последствия любого своего поступка. И потому мне приходится тщательно продумывать каждый свой шаг, просчитывая, сколько вреда принесёт моё действие.

— А если просчитывать не сколько вреда, а сколько пользы принесёт действие? — пошутил Одборг. — Быть может, станет легче?

— Я пробовал, — не принял шутки голем. — Польза для одного оборачивается вредом для другого. Я уже приводил примеры.

Адельядо невольно посочувствовал голему — это ужасно: знать, что можешь помочь и не иметь возможности сделать это.

— Герон, — неожиданно сказал архиепископ. — Монах, которого я послал в Григот. Он сказал мне, что отрекается от сана. Знаешь почему? Потому что ты, Единый, жесток и безразличен. Ты позволил мертвяку убить женщину, которую этот грешник полюбил. Ты не дал ему сил исцелить её. А ведь монах был так предан делу церкви. Почему ты так поступил с ним?

— Священный свет останется с Героном, называет он себя монахом или нет, — пожал переливающимися плечами голем. — После потери одного из мужей, прекрасная Ирме обратила бы взор на Гунвальда, друга Герона. Герон был согласен делить женщину с Волдиви — потому что у вампиров это принято. Но делить её с Гунвальдом он бы не смог. Всё закончилось бы смертью Ирме и Герона, а Гунвальд остался бы калекой и закончил жизнь в кабацкой драке с выпущенными кишками. Считаешь, этот вариант лучше?

Оторопевший архиепископ покачал головой. Адельядо набрался смелости и спросил:

— Скажи, Мико, а как насчёт нас с Одборгом? Что с нами будет?

— Нет. Не скажу. Вы счастливы тем, что не зрите будущего, оставайтесь же в своём неведении и живите полной жизнью. Представь, маг, что я предрёк тебе смерть от руки блондина. Ты бы начал подозревать всех встречных светловолосых и пытаться уничтожить их. Твои действия привели бы к тому, что какой-нибудь парень, опасаясь за свою жизнь, подлил бы тебе в чашу яд. Вот пророчество и исполнилось, но виной тому стал ты сам.

— Понятно, — хмыкнул Адельядо, — ты предпочитаешь, чтобы я убивал блондинов по собственной воле, а не по твоей подсказке.

— Именно, — невозмутимо ответил голем. — Во всяком случае, ты проживёшь собственную жизнь, а не написанную моей рукой.

Адельядо подумал и согласился.

— Да, это была глупая мысль. Спасибо тебе за мудрость, Мико.

— Всегда пожалуйста. А теперь отправляйтесь обратно. Помните, что я вам сообщил. Действуйте, исходя из того, что через три-четыре года я уже ничем не смогу помочь. И не думайте, что если я сказал, будто Юловар сможет собрать под свои знамёна огромную армию, то до этого момента он неуязвим. Я имел в виду, что именно он должен вести войну против демонов — тогда единственный шанс на выживание может стать реальностью. А потому оберегайте его пуще собственного глаза. Ещё я бы посоветовал сделать так, чтобы к моменту битвы с демонами вампирша Илонна была жива и находилась в здравом разуме. Без её участия единственный шанс уменьшится втрое. А, может, и вовсе исчезнет.

— Ясно, — серьёзно сказал гроссмейстер. — Подробностей мы не услышим, я правильно понимаю?

— Правильно, — голем еле заметно усмехнулся. — Не сходите со светящейся дорожки, иначе обитатели Запретного предела полакомятся вами. Если поторопитесь, успеете предотвратить ссору между григотцами и веирцами. Вампиры, как вы уже знаете, очень любят помахать мечами.

— А как же насчёт невмешательства? — не удержался и съязвил Адельядо.

— На сей раз страшных последствий не случится, — улыбнулся голем. — Прощайте, больше мы не увидимся.

Адельядо вежливо поклонился магическому существу и пошёл к коню. Архиепископ постоял в нерешительности и сказал:

— Ты всего лишь плод работы древних магов. Но ты обладаешь могуществом, какого нет и не было ни у кого. Ты знаешь намного больше любого человека и даже всех нас вместе взятых. Ответь мне на последний вопрос: есть ли Бог? Настоящий Бог.

Адельядо замер и оглянулся. Силуэт голема светился в окружающей тьме, а перед ним стоял Одборг.

— Прости, священник, я не могу однозначно ответить. Скажу лишь, что Бог в сердце каждого из вас. И, объединившись, вы можете стать могущественнее любого божества. Пока люди не понимают этого. Когда-нибудь поймут. А потому просто делай то, что велит тебе твоё сердце.