Судебная ошибка.

Человеческая ошибка.

Государственная ошибка.

Ошибка, написанная кровью.

Вогнать патрон в патронник, полная обойма.

Как же хорошо, что я не ошибаюсь — я несу возмездие.

В крови еще свеж всплеск адреналина. Минут десять назад я сознательно подписался под очередной статьей в своем пока еще не заведенном деле. Сто пятая статья Уголовного Кодекса Российской Федерации — умышленное причинение смерти другому человеку, лишение свободы на срок до пятнадцати лет. Мне нравились тычковые ножи. Благородные стилеты подворотен — зажал в кулаке и отправил полугнилую дамочку на тот свет. Отточенное до автоматизма движение, явственно отдающее чем-то навроде змеиной ловкости, и она падает в ближайший куст, захлебываясь собственной кровью, а я иду дальше, будто ничего и не было. Ночь. Надкушенный диск Луны. Редкая россыпь мерцающих звезд. Сонная артерия — вспорол ей глотку от подбородка практически до ключицы.

Наверное, меня можно причислить к маньякам, получающим своеобразный кайф от убийств.

Я не оправдываюсь и не вру, по крайней мере самому себе, мне нравится убивать преступников. Знаете, на языке после такого остается сладкое послевкусие справедливости.

Грязь и мутные лужи чавкают под подошвами сапогов.

Город прогнил.

Как и страна.

Как и цивилизация.

Ее пожирает изнутри раковая опухоль, разрастающаяся слишком быстро. Настолько быстро, что даже глобальная централизация мстителей вроде меня ни к чему не приведет. Взбираясь по трупам "шестерок", я трачу на устранение одного "бугра" столько времени, за которое появляются два-три новых. И это печально. Была бы команда… но в таких делах нельзя доверять никому.

Тяжелый воздух забивается в ноздри, разъедая слизистые оболочки. Запах бензина и людских пороков. Он просачивается в поры моей кожи и пропитывает насквозь одежду.

Залетаю в один из подъездов. Домофон выворочен с мясом, лампочки выкручены, а стоящая у входа лавочка разбита в щепки, которые смешали со стеклянным крошевом. Тайник с "грязным" стволом, таких по столице у меня несколько десятков. Довольно удобно воевать против преступников, учитывая тот факт, что после каждого удачного налета я получаю деньги и оружие. Первое правило одиночек, пошедших против системы — не афишировать свое присутствие. Безусловно, дико хочется стать новой легендой Москвы, тем чьим именем будут пугать малолетних АУЕ-шников. Но будем честны — это путь в никуда, если за твоими плечами нет нужных контактов. Противозаконная деятельность туго переплетается с теми, кто вроде как должен играть за другую команду и ловить преступников. Чтобы успешно прятаться от всех возможностей государственного аппарата больше нескольких дней нужно знать этот самый аппарат вдоль и поперек, чем я похвастаться не могу. Так что мои похождения списывают на банальные разборки.

На этом ПБ минимум один жмурик, на меня так и так не выйдут — подумают на одного из покойников, чья жизнь уже как пару месяцев на моей совести. Ха, совесть — что это?.. Выйти из подъезда, ствол спрятан под курткой, глушитель уже накручен. Немного мешает ходьбе, ну да плевать. Пришел, увидел, победил, мать его.

Машина ГИБДД. Двое полицаев в салоне. О чем-то разговаривают.

Подхожу к тачке. Едва слышно поскрипывает коленный сустав, отдавая дискомфортом в бедро и голень — всегда такое говно происходит перед устроением бесчинств. Окно опущено.

Деликатно покашливаю. Я хочу видеть их лица перед тем, как они подохнут. К удивлению, после стольких трупов у меня не было кошмаров, так что почему бы и нет?

Они поворачивают головы в мою сторону. Расширяющиеся глаза — на мне балаклава, а в руке пистолет, недвусмысленная ситуация однако.

Глушитель не убирает звук выстрела полностью.

Тела дергаются и обмякают мешками мяса. По две пули каждому в грудную клетку.

Быстро. Чисто. Профессионально.

Один — любитель маленьких мальчиков.

Второй — крышует мелких диллеров в этом районе.

Оба — подвязаны в обороте синтетической дури, паленой алкашки, крышевании шлюшатников, а еще время от времени тормозят фуры дальнобоев, после чего их кореша-уголовники множат водил на ноль, перегоняют грузовики и продают перевозимый в них товар. Смертью оборотней в погонах кто-то заинтересуется. Кто-то кто мне нужен. Довольно сложно добраться до высших эшелонов симбиоза государства и криминала, сложно, но не невозможно. Приходиться разматывать цепочку посредников.

Иногда мне хочется, чтобы меня поймали. Холодный палец ствола упирается в затылок, легкий ступор от неожиданности, неизвестный нажимает спусковой крючок и выстрела я уже не слышу, забрызгав все и вся вокруг ошметками мозгов.

Я мертв и мне больше не нужно иметь дел с подобной мразью. Первое правило убийцы драконов — после победы самому не стать драконом, и это, наверное, единственное чего я боюсь на самом деле.

Это было… сложно сказать как именно это было. Изрыгаемые из речевого аппарата буквы, складываемые в слова и предложения утяжеляли полет мыслей, переплетающихся с еще свежими воспоминаниями, делали их неуклюжими, неповоротливыми и безвкусными. Прекрасно? Чудесно? Идеально? Восхитительно? Не то, определенно не то.

А возможно, Хим попросту не знал тех словосочетаний, способных передать его чувства. Да и кому это надо? Это было, это есть и останется в его разуме навечно и мнение окружающих его на эту тему мало волнует, как и тот факт, что по сути у него был извращенный секс с собственной сестрой… нет, не секс. Секс — это как-то мелко и приземленно для подобного взрыва сверхновой звезды. Хотя беспокоится не о чем — они все дети Прародителя, благословленные Отцом Монстров. Тут можно вывести целый философско-теологический диспут, но, все та же хуйня — кому это надо?