Взрыв.

Мавр сделал свое дело, мавр может уйти.

Примечание автора:

*Ария — Беспечный ангел

Кому-то может показаться, что в рамках системного Апокалипсиса, когда всякие психи швыряются сгустками раскаленной до астрономических температур плазмы и беснующимися комками молний, класс владения топором — это что-то из разряда "ты умрешь первым, самым первым".

Вполне возможно, так бы и было. Но всегда и везде есть одно маленькое "но". Этим "но" был я.

Мне было плевать что там взбредет в черепушку всяким разным. Топор — это не солидно, зачем вообще развиваться в рукопашника и так далее. Итог один — они мертвы, а я иду дальше.

Девочка плачет. Плачет навзрыд, всхлипывая, размазывая сопли по лицу, даже дыхание перебивается.

Ей лет восемь или одиннадцать, не силен в таких вопросах. В легком светлом платьице, идеально подчеркивающем белокурые волосы с ленточками и ясные голубые глаза. Вид настолько невинного и можно даже сказать, праведно-чистого создания, заляпанного кровью и ошметками мозгового вещества, вызывал, мягко говоря, странные эмоции.

Первая мысль — это какой-то особо лютый монстр из Мерцающих Врат, замаскировавшийся под ребенка и убивающий доверчивых прохожих. Окружение, к слову, было подходящим — выжженное поселение. Сломанный системный частокол, потеки крови на заостренных бревнах. Куски плоти, втоптанные в пыль и кровавую грязь. Столбы жирного черного дыма, возносящиеся к мрачным небесам, увенчанным Оком Темных богов. Обугленные кости и скелеты каркасов домов. Трупы. Трупы. И еще раз трупы.

К сожалению, нет. Она человек, единственный монстр на весь округ — это я. И вы не поверите, как мне охуенно от осознания этого факта.

Топор описывает эффектную дугу, на ходу трансформируясь в секиру палача.

Лишенная милости Системы и даже первого уровня, девочка перестает плакать соленной водой и начинает рыдать кровью пополам с мозговой жидкостью. Заточенный кусок металла вошел аккурат ей в макушку, разделив почти что кукольное личико на две ровных половинки, остановив движение в районе нижней челюсти, раздробив эмаль молочных зубов. Ее волосы темнеют от крови, глаза теряют всякий намек на осмысленное выражение, становясь бездушными стекляшками биохимического студня. Кровь брызнула мне на предплечья и грудь.

Я пинком отшвырнул тщедушное тельце в сторону, снимая его с топора. Кровь, горячая кровь впитывалась в проклятый металл и дерево, наполняя меня силой.

— ЕщЕ, еЩе, ЕщЕ!!! – голос топора вклинивается в поток мыслей. И вот мы уже оба жаждет продолжения бойни.

Отполированная до блеска сотнями прикосновений рукоять колуна вибрирует, приятно щекоча кожу мозолистых ладоней. Эта вибрация проходит через огрубевшую кожуру эпидермиса, взбалтывает мышечные волокна и впитывается в костные ткани кистей, плавно перетекая в спинной и головной мозг, нежно обнимая нервные окончания, вспыхнувшие извращенной агонией экстаза.

Мне нравилось это ощущение.

Приятно ныл мозжечок.

Привстал член.

Кровь растекалась по венам и артериям порцией свежего напалма.

Сердце забилось чаще, отдавая глухим стуком в висках.

Мне хорошо. Мне так легко.

Проклятый топор Резни

Проклятый артефакт, изменяющий свою форму, уподобляясь любому орудию смерти, напоминающему топор, и высасывающий жизненные силы из всех, кого ранит. Масштабируемое, повышает уровень вместе с владельцем. Внимание! Отказаться от топора можно только в случае смерти, взявший его в руки, уже не расстанется с ним, ибо Резня затуманит ему разум и усовершенствует тело, уподобляя его орудию бойни.

Когда-то, когда-то очень давно, я боялся взять в руки этот артефакт.

Я был испуган, я устал и был ранен.

Меня загнали, загнали, как бешеное животное. Один из городов-государств Канады взял на вооружение весьма специфическую политику по отношению к тем, кто имел наглость уйти с его территории. Несколько часов меня гнали по лесам. Я споткнулся. Вывих. Я полз. Плыл мешком с дерьмом по холодной реке. Снова полз, измазываясь в грязи и крови, текущей из разодранных до мяса рук.

Выбился из сил на поляне заваленной трупами зверолюдов — не самое редкое зрелище в новом мире без правил и законов, твари, приходящие из Врат часто устраивали друг с другом разборки. Позади уже слышались шаги. Я знал, что это значило. Будь у меня нож или ствол — я бы давно выбил себе мозги. Хотя, кого я обманываю?.. слишком слаб, слишком мягок. Тогда я был именно таким — жалким и ничтожным куском мяса, не способным возвыситься среди слабых и перегрызть глотки сильным. Серая масса, только и способная, что вылизывать сапоги тем, кто стоит выше.