Ну, или не смогут, слава богу, что теперь это не наши проблемы. Не требуется никому срочно помогать, спасая от неминуемого разгрома, бросаясь в срочное наступление. Как же хорошо и спокойно жить, когда война тебя не касается особо.

Она где-то там идет, рвутся снаряды с картечью, валятся замертво наступающие цепи, захлебывается в крови атака, а тут мирная жизнь, все гуляют по улицам и город не обстреливают тяжелые орудия.

Как тот же Белград и Париж сейчас.

Повоевавшие сербы пока выдерживают наступление не так хорошо воюющей австрийской армии и ругают ушедших в сторону от их спасения русских последними словами. Да и ладно, посеявший ветер задира пожинает свою личную бурю, так что все справедливо.

Французы так же успели провести за этот месяц полную мобилизацию и встречают наступающие немецкие армии во всеоружии. Англичане держат фронт от побережья до Парижа и с уцелевшими бельгийскими полками организуют линию обороны под Ипром.

Как раз там, где впервые будут применены боевые отравляющие газы в шестнадцатом году, когда немцы поймут, что дела у них идут не очень хорошо. И пора хвататься за бесчеловечные методы войны, становиться военными преступниками. У них это дело все равно войдет в привычку.

Что случится в этот раз — мы внимательно посмотрим.

Работа в комитете продолжается, первые дела поступают в Особый суд, где начинаются прения прокуроров с адвокатами. Хорошо одетые мужчины сыплют номерами статей, отмазывая своих клиентов, однако, судьи Особого суда подобраны опытные, знают, чем грозит признание в государственной измене и сколько платят, чтобы избегнуть этого наказания адвокатам.

Дело это долгое, хотя признания на всех имеются, но, с поличным пойманы не все, не везде во время обыска найдены явные доказательства шпионской деятельности.

А признания судьи принимают с определенным трудом, да и адвокаты коршунами вьются над документами, находя много погрешностей в работе комитетских следователей. Ну, народ еще не очень опытный, ошибок и правда много, но, я к этим промахам спокойно отношусь.

Главное дело конкретно сделано, очень серьезно напугана пятая колонна в стране, многие уже и так задержаны, теперь льют на выступлениях в зале суда слезы крокодиловые.

Остальные читают, сколько лет каторги требует обвинение и всякое желание самим раскачивать достаточно хрупкий челн самодержавия у них пропадает на раз. Тут вам — не здесь, государство очень сильно поменяло условия игры и теперь просто угрозы пальцем никому не будет. Платить за заграничные сребренники придется десятилетиями каторжного заключения.

Тем более, нужно собирать побольше преступников против государства, тут на носу строительство Беломоро-Балтийского канала мной лоббируется у государя.

Шпионы вражеские все равно пытаются работать через бельгийское, американское и прочие посольства, но, мы этот вопрос отслеживаем и явных разведчиков заворачиваем обратно сразу же.

Тем более, я приставил теперь высвободившихся филеров ходить за всякими третьими и четвертыми советниками посла неотступно, распугивая всех желающих пообщаться в момент.

Такое моральное давление на разведчиков и их агентов, чтобы понимали печальный итог личных встреч наедине.

Американцы пока так активно против России не работают, больше присматриваются, только немцы и австрияки никак не угомонятся. Но, и у тех штатные разведчики больше особо не рискуют, и так тысячи агентов со всей страны информацию в Германию передают. Сеть давно налажена, так что пока нервировать нового и внезапного союзника германская разведка не хочет.

А передает разветвленная агентура о том, что некоторые части, самые обученные и боеспособные, как обещал своему кузену император, с польско-немецкой границы отводятся и сейчас концентрируются около столицы. Видно, что ни о каком внезапном нападении кузен Ники не подумывает и вообще, пяткой креститься, что послушался моих убедительных слов.

— Раз нам удалось вывернуться из непреодолимых обстоятельств, ваше Императорское Величество, предлагаю тост! Вам и всей Вашей чудесной семье! За тысячелетие дома Романовых! — вот так верноподданнически я отыгрываю свое присутствие за царским столом.

Понимая, конечно, отчетливо, что сейчас очень льщу императорской семье. Да и бог с ним, хорошее слово всем необходимо.

Поднимаю я бокал с «Кристаллом» на торжественном вечере в честь чьих-то именин в семье.

И рассказываю потом новый для всех здесь тост про дом и козу с таким грузинским акцентом и колоритом.

Цесаревич весело смеется, дочери императора, переглядываясь между собой, тоже для приличия хлопают в ладоши. Им трудно понять смысл тоста простого человека.

Император с Александрой Федоровной обрадованно поднимают бокалы, у супругов теперь постоянно хорошее настроение. Видно, что воевать со своей родней они очень не хотели, и вот эта задумка сбылась.

Ну, на какое-то время точно! Там дальше посмотрим, а пока можно радоваться!

Да, я теперь как штатный лекарь царской семьи и особо приближенный советник императора, частенько оказываюсь за столом императора во время обедов и, иногда, даже семейных ужинов.