— И не нужно за мелкий прайс никого отмазывать! — так и намекнул своим заместителям, благо у меня уже сорок человек в моем подразделении имеется, следователей, аналитиков и агентов.

Это только в лично моем имеется, особо проверенном мной.

Пусть правильно понимают, что служба наша может прикрыть глаз на какие-то прегрешения или истолковать их в не такую уж и антигосударственную деятельность только за очень недешево.

Необходимо выработать правильную систему взаимоотношений, чтобы бизнес сразу пошел серьезный, потому что мы именно государственную измену рассматриваем и искореняем, а не воровство у прохожих меховых шапок.

Взятки в России любые чиновники все равно брали, берут и будут брать, так пусть дорого и с начальством делятся.

В законе об иноагентах все расписано примерно так, как я и предлагал императору, немного смягчены формулировки, но, четко обозначено, что получающие финансирование из-за рубежа приобретают такой определенный статус иностранного агента.

Не могут избирать и быть избранным или назначенным в органы власти, чиновником или государственным служащим, не могут работать журналистами или редакторами, в общем, не могут создавать общественно значимую повестку.

Даже с речами на улице выступать не могут перед прохожими — потому что запачкались очень серьезно.

Признаются людьми, пусть пока и не уличенными в каком-то караемом законом преступлении, но, имеющими к этому какие-то основания.

То есть, находящимися под подозрением в работе на потенциального противника.

Довольно жесткий закон, со временем придется смягчить его, когда разберемся с основной массой, но, пока комитету в самый раз. Позволяет задерживать подозреваемых в работе на иностранные державы на два месяца сразу и в случае необходимости продлевать срок содержания под стражей еще на один месяц, но, зато четыре раза подряд.

За полгода не все сломаются и начнут говорить, только, и деятельность вести антиправительственную не смогут никак, а это сейчас самое главное, чтобы они своими деньгами, влиянием и прессой не разжигали протесты.

Против разгона той же Думы и нового сурового закона.

Который в принципе добропорядочных граждан вообще никак не касается.

Пока занимаемся теми людьми, кто мелькал около посольства и штатных разведчиков именно Франции, потом дело дойдет до Англии и в конце до Италии. Тех стран, за которых мы должны воевать с Германией и Австро-Венгрией, так что, изначально поток на фильтрации оказался не так уж велик, чтобы следователи могли нормально работать и не зашиваться сразу и надолго с делами.

В первый день задержали примерно триста человек, разместили под охраной в казармах Измайловского полка, на второй еще двести. И закипела два года подготавливаемая мной работа. Ну, строго говоря, не два года, а всего полтора, как уже получилось начать работать нормально после реорганизации Охранки.

Теперь у меня нет ни одной свободной минуты, посещаю своих следователей и всем раздаю приготовленные выписки из дел, кого и на что из арестованных колоть.

Оставшиеся на свободе подозреваемые начали было разбегаться, правда, финляндскую границу перекрыли гвардейские полки вместе с казаками, со списками подозреваемых лиц в наличии. Поэтому со временем бегство продолжилось в сторону Прибалтики, кто-то смог спрятаться на ее территории на какое-то время, кого-то успели перехватить.

Но, сопротивление царской воле начало быстро слабеть, ведь депутатов сразу же выставили из Таврического дворца. Часть из них быстро арестовали, другие такого исхода тоже опасаются, зная за собой грешки, поэтому выступать самые активные противники самодержавия не решаются пока открыто.

Тут главное — слабины хоть малейшей не дать, чтобы все сидели под плинтусом и дрожали, надеясь, что минует их чаша сия.

Информация из комнат допросов от следователей мне полилась рекой, неготовые к задержанию и грозящим многолетним срокам граждане активно спасают себя, как могут. Не все, конечно, но, большинство начало активно сотрудничать со следствием после предложения полностью разоружиться перед Российским государством, выдать организаторов и имеющиеся доказательства, чтобы отделаться условным заключением или небольшим сроком.

А не предполагаемыми двадцатью годами каторги, большая такая разница и все ее хорошо осознают.

Работать приходится мне по шестнадцать часов в сутки, связывая полученные признания и информацию в длинные цепочки, ведущие к признанию враждебной деятельности почти всего состава французского посольства в Петербурге.

Замершая в ожидании Европа только все осознала и принялась гадать, чем все это закончится, как Николай Второй нанес суровейший удар по всей англо-французской интриге.

Разорвал своим единоличным решением все договора с Францией, обвинив ее в аморальном заказе покушения на наследника престола Австро-Венгрии. Очень жестко это сделал, даже со мной не посовещался при принятии окончательного решения.

По ощущениям — прямо как в пропасть прыгнул, отрезая себе все пути назад окончательно. И себе, и элите страны, и самой стране России.

Ну, бывают у него такие моменты, когда император хочет что-то доказать себе самому и своему окружению.

Что он — совсем самостоятельная личность и независимо правящий государь.