– Я готов.
– Первым прервал этот балаган Никита. – Пока только морально, конечно… ОГЭ сдали и это сдадим.

Вова одобрительно улыбнулся. Большинство ребят уже давно ушли в колледжи и даже не думали о едином государственном экзамене. Лишь Аля с Ником готовились к этому серьёзному шагу и собирались поступать в институты. Ещё, правда, был Корен, который в следующем году заканчивал колледж и собирался идти в институт после него.

– Выбрал, куда поступать будешь?

Никита пожал плечами, задумавшись.

– Да рано ещё думать. Может на разработчика. Хочу игры делать.

– Да на разработчика можно курсы пройти за год и работать уже. – Встрял в разговор Димка.
– Зачем тратить на это несколько лет.

– Так на любую профессию можно курсы пройти. Ну кроме медика какого-нибудь. – Бросил Ник. – А какие у меня варианты? Диплом нужен. Выберу что-нибудь, где мне будет хотя бы интересно учиться. Чтобы не совсем впустую пять лет.

– Справедливо. – Ответил Вова, его слова повторил Димка, а затем и Корен.

Компания вышла к железнодорожным путям. Огромный в длину товарный поезд преградил им путь. Парни стали перелезать через сцепление вагонов. Ник подал руку Каролине, Еве, а затем Але. Корен же спускал девушек на руках с другой стороны. Для них эти действия были настолько обыденными, что никто не стал шутить про влюблённость и красоту этой сцены. Простое помог, поддержал, поймал и пошёл как ни в чём не бывало.

Все попрощались с Каролиной, дождались, когда за ней закроется дверь и только после этого двинулись к трёхэтажным домам.

– Аля, а ты куда поступать хочешь? – Спросил Ник, когда они шли вдоль станции.

– На литератора… – Тихо сказала девушка. – Или сценариста. Буду писать сценарии для твоих игр.

– Оо! – Протянул Никита. – Это будет коллаб века!

– Писатель, компьютерный хакер, вот это вы придумали, конечно… – Усмехнулась Ева. – У нас в Залупинске выбор невелик: либо медик, либо ЖД.

– Все профессии нужны, все профессии важны. ЖДшники будут возить их по гастролям, а ты… – Корен посмотрел на Еву. – Ну не знаю… Откачивать Алю, когда она перепьёт из-за своего писательского кризиса.

Спящую деревню снова взбудоражило дружным смехом. Аля споткнулась на очередной трещине раздолбанной дороги. Ева подхватила её под руку, достала из кармана телефон и включила на нём фонарик. Кто-то предложил добавить музыки. Девушка исполнила его просьбу, но сделала звук потише, чтобы окончательно не перебудить всех спящих бабушек и дедушек.

– Не хотите ещё на бетонке посидеть? – Предложил Никита, когда они дошли до подъезда, в котором жила Аля.

Бетонка- излюбленное место деревенских пьянчуг и подростков. Или пьянчуг-подростков. Она представляла из себя большой бетонный булыжник посреди дороги, на котором удобно было посидеть и поморозить штаны. А заодно и то, что было под ними.

Ребята сидели там, когда не хотелось расходиться, но время было позднее. Родственники могли просто выглянуть с балкона и увидеть, что с их детьми всё хорошо, поэтому на бетонке можно было оставаться хоть до часу ночи.

– У меня ещё дела есть. – Ответила Аля и уткнулась лицом в грудь Корена, который уже распростёр руки для объятий.

– Ну пожалуйста! Совсем немного! Не хочу домой возвращаться.

– Вероника Олеговна нас убьёт. – Усмехнулся Кор, пока качал девушку из стороны в сторону, не отпуская. – Я посижу у тебя немного, чтобы тебе не было скучно.

Никита обречённо вздохнул, но от предложения не отказался.

Аля нехотя выбралась из объятий парня, в которых было уютнее, чем после школы под одеялом. Корен всегда обнимал девушек нежно и как-то по-отечески, но при этом не душил, как это делал Ник.

Девушка обняла на прощание и всех остальных. Еву- в последнюю очередь, потому что знала, что объятия с ней всегда затягиваются, даже если утром следующего дня они всё равно увидятся. Напоследок она помахала всем рукой и скрылась в подъезде.

Её квартира находилась на третьем этаже. Проблематично для среднестатистических старушек, но не для её бабушки, которая в своём возрасте делала столько физически сложных вещей, сколько не снилось и парням в полном расцвете сил. Помимо этого, она была заядлой курильщицей и матерщинницей, но всегда с чистейшей любовью относилась к единственной внучке.

Аля тихо открыла квартиру, которую никогда не запирали на ключ, скинула кроссовки и прошла мимо кухни, на которой не выключали свет, в сторону своей комнаты. Бабушка, лежащая в зале на диване, заложив руки за голову, открыла глаза и повернулась в её сторону.