— Она пахнет мятой! — Клёпа прижалась носом к щеке зеленой девки и принялась жадно облизывать. В её глазах засверкали искорки безумия.

— Да вы охренели! — ненатурально возмутилась Ламор. И добавила возбужденным шёпотом: — Не здесь же!

— Действительно, — сказал я, оттаскиваю кошку за хвост. — Нужно сначала из тюряги сбежать, а то мы итак задержались!

— Что будем делать с этими? Выпускаем? — к нам подошел шрамированный бандос, тыча пальцами в двери двух оставшихся карцеров.

— Тот что в третьей камере — серийный изюмофил, — брезгливо сморщившись, сказала Ламор.

Нескольких бандитов вырвало. Шрамированный зашелся в сопливом кашле.

— Ну, эту мразь точно трогать не стоит! Пусть сидит, — согласился я. — А кто в четвертой?

Ламор побледнела, уголовники мелко задрожали, один позорно обмочился.

Я подошел к двери и осторожно заглянул в глазок. Там сидел худощавый мужик в деловом костюме и читал книжку на обложке которой были цифры 1984.

— И че вы его боитесь? — с недоумением спросил я.

— Т-ты не понимаешь! — арестанты затряслись еще сильнее.

— Он же, он же…

Наконец один из них набрался смелости и громко выкрикнул:

— Он говорит правду!

— Разве это плохо? — спросил я.

— Но, но также нельзя!

— Когда всё вокруг построено на лжи, воровстве и обмане, — правда и честность работают не хуже магии массового поражения! Они рушат системы, скрепы расшатываются и начинается хаос!

— Мы за стабильность, — дружно заявили бандосы, поправляя дырявые штаны, едва держащиеся на тощих талиях.

Осмотрев их придирчивым взглядом, я вставил ключ в замок и повернул три раза.

— Выходи, ты свободен, — сказал я в открытую дверь.

Суровый сиделец положил книгу на стоящую рядом табуретку и подошел к выходу.

— Спасибо, но это не моя дверь, не мой мир, да и время еще не пришло! — ответил мужик и закрыл дверь изнутри.

Пожав плечами, мы двинулись к лестнице, ведущей наверх. Уже на последней ступеньке до нас долетели слова странного сидельца —

— Помните друзья, сила в правде. У кого правда — тот и сильнее!

— Слышьте, А где они хранят отобранные у арестантов вещи? Нам бы не помешало вооружиться! — сказал я, когда мы приблизились к первому этажу.

— В оружейке знамо дело. Ща поднимемся и в правом крыле будет, — отозвался чернявый высокий мужик, успевший где-то надыбать копьё.

На первом этаже было темно и пусто, как в голове типичного народного избранника. В свете редких тусклых ламп блестели свежей краской стены и лезвия двух бердышей, облокотившись на которые, спали очередные стражники. Дисциплина у них тут никакая! Да и на кой хрен им в замкнутом пространстве древковое оружие, они ж с ним развернуться не смогут! Прирезав так и не успевших проснуться бедняг, мы двинулись к хранилищу.

Оружейный склад, на удивление, оказался под охраной. Мало того — охрана не только не спала, но и была трезва! Я первым подошел к светящемуся дверному проему и осторожно заглянул внутрь. Передо мной открылось обширное помещение с кучей стеллажей, заваленных всяким хламом: мечи, топоры, ржавые шлемы, чайники tefal, старые винты на 20гб, стопки постеров аврил лавин, чугунные утюги, стринги Леонтьева, алюминиевые фаллоимитаторы и прочая средневековая рухлядь. В глубине виднелась комнатка местного интенданта. Кладовщик одной рукой листал журнал детской моды, второй же нервно орудовал под столом. Вход в его каморку охраняли два стажа, стоящие по обе стороны от двери.

— От же тварь! Эти педофилы уже и сюда проникли! — прорычала мне на ухо Ламор. Её объемная грудь уперлась мне в спину, вызвав приятное потепление в штанах.

— То-то я думаю, чего нас насиловать перестали! А оказывается они на детей перешли… — прошептал один из уркаганов.

Подкрасться незаметно на этот раз не удалось. Обозленные преступной эксплуатацией детских изображений урки совсем потеряли страх и осторожность.

— Смерть педофилам! — заверещал шрамированный и ринулся в атаку на стражей. Все остальные сознательные граждане в едином порыве устремились следом за ним. Ну, а как иначе — воровство, грабежи, изнасилования и убийства — это ерунда! Главное, чтоб войны не было и детей никто не трогал!

Вооруженные бердышами стражи не смогли ничего противопоставить простым кулачным пиздюлям и быстро вышли из строя, а затем и наши мечники подоспели. Тем временем извращенный интендант вскочил на ноги и, резво спрятав орудие преступления в штаны, попытался что-то достать из ящика стола. Моя интуиция завопила пожарной сиреной: опасность! Я тут же подхватил какую-то железную хреновину, подпиравшую дверь и метко запустил в лобешник кладовщика. Удар вышел на славу — черепушка онаниста взорвалась, точно банка с томатным соком, забрызгав всё окружающее пространство.