Хотя она понимала, что ей придется приложить колоссальные усилия, чтобы рассказать правду и вымолить прощение. Осталось понять, что виновата только в своей наивности и беспрекословному подчинению отцу.

— Пойдем, — Мирослав слегка тянет за собой.

Не сразу, но девушка поддается, находясь в какой-то прострации. Ви не понимает, куда ее ведет парень. Перед глазами мать с ребенком, а в ушах звенит желанное слово. Приходит в себя на парковке, когда теплые мужские ладони бережно держат за щеки. Он нежно стирает непрошеные слезы, а затем прижимает ее к груди. А Виталина даже не заметила, как начала беззвучно плакать. Позволила себе слабость перед незнакомым человеком. Хотя это был очередной самообман. Мирослав давно перешел черту «незнакомца» и подобрался очень близко к границе влюбленности.

Виталина позволяет себе расслабиться в сильных руках и придвигается ближе. Обнимает. Мирослав что-то шепчет, но она не вслушивается в слова. Потому что обязательно захочется спросить это проклятое слово «обещаешь?». А ей не хочется вешать на него цепи обременения, которые обязательно опутают его, после ответа.

Позднее парень поможет удобно сесть на пассажирское сидение. Он не перебарщивал с вниманием или заботой, как будто знал когда нужно остановиться. Когда прижать или отпустить. Дать время или заболтать отвлекая. Он был воплощением нереальной идеальности. Но если бы Ви задумалась, то поняла, что идеальных людей не существует, просто ей никогда не попадались настолько чуткие люди. Нет не люди. Мужчины. В ее жизни не было никого, кто бы хоть капельку был бы похож на Мирослава.

Город потихоньку заволакивали сумерки, заставляя улицы окраситься разноцветными огнями. В машине играло радио. Между водителем и пассажиркой молчание. Приятное, не напряженное, уютное. Мирослав был вторым человеком, с которым было комфортно молчать. Первой была Алексия. И Виталине совершенно не хотелось нарушать это спокойствие своими объяснениями или нелепыми разговорами.

Машина остановилось около небольшого здания на окраине города.

— Кофе? — Спросил он, отстегивая ремень безопасности.

— Капучино.

Парень улыбнулся и вышел. Ви увидела неоновую вывеску «Кофе с собой», небольшую компанию поодаль и несколько машин на парковке. Это было довольно уединенное место. Ви в очередной раз убедилась, что совершенно не знала свой родной город. Ограничивая себя только теми районами, по которым бродила ее компания.

Ее никогда не водили по таким вот милым местам. Только разруха, бары и заброшенные здания. Хотя тогда ей всего этого и не нужно было. Тогда хотелось самоутвердиться, что-то кому-то доказать и казаться крутой.

— Какой я все-таки была глупой, — качает головой, грустно вздыхая.

Мирослав возвращается быстро.

— Куда мы едем? — спросила Виталина, делая глоток горячего напитка.

— В очень красивое место. — Парень подмигивает, вызывая улыбку на женских устах.

— Откуда ты все здесь знаешь? Ты ведь приезжий.

— Я частный гость в этом городе. И Паша раньше частенько привозил в это место. Когда мне нужно было собраться с мыслями.

— Если вы такие хорошие друзья, почему тогда не был знаком с Делией?

Повисла недолгое молчание.

— Я ни с кем не хотел знакомиться и общаться.

— Был трудный период?

Снова заминка. И Ви чувствует, что шатен что-то обдумывает. О чем-то умалчивает. Но не давит, не имеет права.

Поэтому просто отвернулась к окну. За ним уже темно. Они за городом. Видны только силуэты деревьев.

— Мы познакомились с Пашей, когда он жил пару месяцев в Москве несколько лет назад. Ожидаемо, он работал в баре, а я был завсегдатаем того места. В то время с ним работала моя невеста.

В женской груди вспыхнуло и кольнуло. Ви внимательно посмотрела на парня, чуть сильнее сжимая стаканчик в руке.

— Мы с Ритой дружили со школьной скамьи. Первая любовь и все такое. Вместе стали жить после окончание школы. Поступили в разные университеты и жили припеваючи, подрабатывая по вечерам и выходным. А потом я начал сутками сидеть за компьютером. Писал книги, выдумывал истории, персонажей, сюжеты. И не заметил, как личная жизнь начала рушиться. Я много работал, пытаясь в будущем обеспечить безбедную жизнь. А Рите хотелось здесь и сейчас, постоянно тыкая, что я сынок богатенькой семьи и с легкостью могу не заниматься всей этой писательской ерундой. И как итог измена в собственной кровати. — Он невесело хохотнул. — Как тривиально, не правда ли? Я в этот день решил бросить писать и попробовать себя в бизнесе отца. Как раз пришел после разговора с семьей. А в квартире сюрприз.

— Мне жаль, — проговорила рыжеволосая, сочувственно смотря на парня.

— А мне нет. — Улыбнулся Мирослав. — Понимаю, она не хотела ждать, а я не мог дать то, что ей хотелось. Зато сейчас я занимаюсь любимым делом и получаю от этого удовольствие. Так что все что не делается все к лучшему.

— Звучит оптимистично для человека, которому изменила невеста.

— Это сейчас я спокоен. Ты бы видела меня тогда. Ужас. Тогда-то Паша и пригласил меня к себе, развеяться. Возил по всем этим местам и слушал мой гундеж. А теперь я приезжаю пару раз в год, для чисто мужских посиделок.