Я вздохнул. Значит, о попытке промышленного шпионажа в новостях ничего нет. Это, конечно, ничего не значит, потому что вряд ли служба безопасности «ИнвестТеха» рассказала бы репортерам о найденном у них в здании приборе. Но все же немного успокаивает.

— Ладно, пойдем внутрь, — сказал я. — Не беспокойся, я сегодня ни в кого не стрелял. Просто развез парней по точкам, а потом кое-что скинул. Все.

— Это хорошо, — она вдруг улыбнулась. — Слушай, может быть, тебе оставить эту работу? Ты ведь неглупый парень, я могу оплатить тебе образование, устроишься к нам же, будешь расти по карьерной лестнице…

С чего бы это она? Ей вроде бы нравилось то, чем я занимаюсь. Она ведь со мной потому и познакомилась, что я наемник. Разве нет?

Она половину своих подруг в нашу постель перетаскала только потому что им было интересно трахнуться с наемником…

— Ты не шутишь? — на всякий случай спросил я.

— Да шучу конечно! — крикнула она и пьяно засмеялась.

У меня аж от сердца отлегло. Это все та же Ната со своими глупыми шутками.

— А ты поверил, да? — спросила она. — Ну я и актриса, верно?

— Это уж точно, — мрачно кивнул я, потому что от этой шутки мне стало не по себе.

Да она ебанутая, кто же над такими вещами прикалывается? Мне захотелось развернуться и уйти, но девушка схватила меня за руку и потащила в сторону входа в клуб. Охранники переглянулись, и заступили нам дорогу.

— С оружием нельзя, — сказал один из них, вытянув вперед правую руку.

— Так я без ствола, — с недоумением ответил я.

Это правда, на это дело мы ходили без пистолетов. Даже в машине их не стали оставлять, слишком опасно.

— Я вижу, — спокойно ответил охранник. — А на поясе у тебя что?

— Шокер, — сказал я. — Так это не оружие. Так, для самозащиты.

— Все равно не впустим.

— Да у меня «базуки», — показал я ему ладонь, покрытую «рилскином». — Если я подраться захочу или кого-то в переработку отправить, то мне шокер и не нужен.

— Железо ты все равно никуда не денешь. А вот шокер можешь выбросить.

— Блядь, он так-то денег стоит, — возмутился я.

— Если он его мне отдаст, впустите его? — спросила Ната.

— Конечно, Наталья Вячеславовна, — кивнул он. — Но только вы его подальше уберите, и ему не отдавайте.

— Не, ну это хуйня какая-то, — покачал я головой. Мне уже не нравилось это место. — Это дискриминацией называется.

— Таковы правила заведения, — ничего не выражающим голосом ответил охранник. — По всем вопросам обращайся к администрации.

— И как мне с ними поговорить? — спросил я.

— Они внутри, — он, кажется, наслаждался ситуацией. — Но мы тебя не пропустим.

Вот за это пиджаков и не любят. А еще сильнее ненавидят тех, кто им добровольно прислуживает. Вот типа таких парней. Уроды.

— Просто отдай мне эту штуку, — попросила Ната. — Я за тебя поручилась, не надо устраивать сцен.

— Ладно, — вздохнул я, снял шокер с пояса, и передал девушке. Она убрала его в сумочку, и охранники тут же расступились.

Мы вошли, я сразу же двинул к кассе, спросил, сколько стоит вход. Дорого, целых пятьдесят рублей. Но делать было нечего, так что я приложил ладонь к считывающему устройству. Сегодня надо платить со счета, чтобы оставить как можно больше следов. Мол, ни о чем не знаю, ни с кем не контачил, бухал в клубе со своей девушкой.

Клуб оказался очень похож на тот, где я выслеживал друзей Щегла, только явно дороже. Людей тут было меньше, но на танцполе все равно кто-то трясся под неровный бит очередного электронщика. Однако тут был ди-джей, он стоял за стойкой с важным видом и наушниками на голове, и что-то делал с пультом. Никогда не разбирался в таких делах, мои умения в музыкальном деле ограничивались парой риффов на гитаре.

Ната повела меня вглубь клуба, но я остановился у стойки. Бармен смерил меня одновременно заинтересованным и откровенно враждебным взглядом. Похоже, что людей вроде меня тут же жаловали. Ну да, все в костюмчиках, я в своей куртке с капюшоном выгляжу здесь, словно белая ворона.

— Виски, — сказал я. — Ирландский. Лучше всего с «Килбегган Дистиллери». Давай сразу бутылку.

— А не дорого будет? — посмотрел он на меня.

Не, ну ей-Богу, заебали уже. Про мои доходы ни сном, ни духом, а судят. Сами — грязь под ногтями, пиджакам прислуживают. Хотя, по мне не видно особо, было бы у меня железа на восемьсот тысяч, как у Чеха, и отношение тут же поменялось б.

— Сколько? — спросил я.

— Двести пятьдесят.

В алкогольном супермаркете такой виски стоил от силы полторы сотни. Вот тебе и надбавка. Да, неплохо они их тут доят.