Михаила Семеныч вдруг заплакал, закрыв лицо руками.
– - Дядя, перестань... нехорошо...-- лепетала Любонька, наклоняясь к плакавшему старику.-- Может-быть, все поправится...
– - Нет, нет: я умер, Любенька... Конечно, я не обвиняю Чоредова, но наша труппа не годится для нынешней публики. Это смертный приговор... жаль отца...
Хромпик-Закатальский был прав. Старик Мухояров умер. Сам Михаила Семеныч поступил куда-то чуть не статистом.
Так кончила свое многолетнее существование в Заболотье последняя семейная труппа.
