Коля не понимал ничего из этого и не хотел понимать. Он только лишь повторял про себя: «Я урод! Я неудачник! Она меня не любит! Всё кончено! Моя жизнь окончена!» Его план… Он ведь не мог не сработать. Всё было просчитано. Ведь да – она страшила, потому кто кроме Коли на неё вообще обратит внимание?! А она дура! Просто дура! Оставила за бортом последнюю возможность лишиться девственности не от швабры! Такой же биомусор, как и остальные! Сама из себя ничего не представляет, и ещё отшить Колю решила! Его! Того, кто на руках эту неблагодарную гниду был готов носить!

Что в нём не так, чтобы отшивать так грубо?! Нос не тот?! Уши?! Кубиков на животе нет?! Бицепсов?! Одевается не так?! Богат не так, как хотелось бы?! А как же его внутренний мир?! Как же душа его ранимая и чувственная?!

Вернувшись домой запоздно, он, чистив зубы, смотрел на себя в зеркало в ванной и задавал себе эти вопросы. Перед ним был его образ с длинными, сальными волосами с причёской а-ля The Beatles, большими очками с широкими линзами в тонкой оправе, маленьким ртом, двойным подбородком и прыщавой кожей. Он смотрел на этот образ и ненавидел себя. Вне себя от ярости он начал скрести зубной щёткой по зеркалу. То ли себя старался стереть, то ли свои внешние недостатки хотел исправить, будто делал это в фоторедакторе.

«Я есть медленно тающий кусочек льда в прохладной комнате…» – подумал про себя Коля.

Закончив умываться, он тихо прошёл в комнату, лёг на кровать, сжался калачиком и тихонько заплакал, всё сильнее навязывая себе мысль о том, что он – ничтожество.

Октябрь

Перед сном Коля опять включил MaGmA47.

«Какой есть смысл в любви? Зачем она нужна? Что за бессмыслица? Какого чёрта вам нужно добиваться признания этих шлюх, гробить ради них своё здоровье, тратить на них свои деньги? Вы хоть понимаете, насколько это бессмысленно? И ладно бы они отвечали вам верностью в ответ за заботу, но нет же! Они будут вам изменять! Они вас бросят, предадут! Не вы первый, не вы последний! Любовь – пустое и бессмысленное! Вас предадут, раздавят! И вы, будучи преданными, пойдёте давить других в ответ, замыкая этот круг, откусывая себе хвост, будто вечно голодный Уроборос!

Кто-то скажет, что они не все такие… Нет! Они все заражены этим вирусом! Они все за неимением отцовского воспитания стали шлюхами! И мы сами того не замечая стали им потакающими, продавая во имя их одобрения наши голоса, наши слова, наши поступки, нашу совесть! Наша мораль испоганена развратом, сексом, деньгами, алкоголем и наркотиками! Организм не может очиститься самостоятельно, и единственное, что он будет делать – это заражать других, новых и не познавших ещё вкуса предательства. Остановить это можно только одним способом – откусив себе хвост, и желательно кусок побольше. Только тогда и только тогда этот мир очистится от человеческой скверны! Очищайте этот мир, друзья, и очищайтесь сами!»

***

Очередной сон, но на этот раз почему-то новый. Коля в нём присутствовал на каком-то деревенском пиру со всеми своими одноклассниками, матерью, отчимом, учителями, прочими знакомыми и родственниками. Сам был разодет как крестьянин, так и остальные сидели в той же одежде. Пили все вокруг горилку, закусывали салом, веселились, пели, танцевали, травили анекдоты, словно в ожившем Гоголевском очерке про родную Малороссию.

Внезапно Коля встал с места и вышел на улицу, а там поднялся на холм и осмотрел местность. Территориально он находился в какой-то Запорожской деревне, чувствуя тёплое дыхание южного воздуха и с наслаждением наблюдая за тем, как лунный свет нежно поглаживает колосья пшеницы.

Вдруг сбоку от него появляется ведьма. Спрашивает Колю:

– Ты сделал?

– Да… – отвечал он, не понимая, что именно натворил.

Ведьма зловеще захохотала и щёлкнула пальцами. Неожиданно в большом доме, где праздновали все близкие Коле люди, что-то разбилось. Потом оттуда послышались крики. Дом буквально в два счёта задымил: видимо, лампадка разбилась и вызвала пожар. Только вот на удивление Коли почему-то никто не пытался выбраться наружу.

Тогда он присмотрелся увидел, что абсолютно все двери и окна заперты снаружи. Но как такое возможно?! Коля же сам спокойно вышел! Кто и когда успел заколотить всех выходы…

И тут он с ужасом посмотрел на ведьму. Та отвечает:

– Молодец, что запер их там. Они недостойны жизни! – следом она дико рассмеялась, а после исчезла. Коля же поначалу с ужасом наблюдавший за пожаром, сейчас радостно улыбался, с невероятным наслаждением глядя на то, как мучаются все столь ненавистные ему люди внутри. И в этот момент в глазах его отражались кровавые, оранжевые языки пожирающего живую плоть пламени, пританцовывавшие в такт мучительным крикам умирающих в огне людей. И чувствовал себя Коля очень хорошо.

***

Приходить в класс после неудачного признания в любви и смотреть после этого позора в глаза Тане, проходя мимо неё – то было настоящей мукой. Заходишь в класс, сталкиваетесь взглядами, и ты инстинктивно отводишь глаза, лишь краешком периферийного зрения замечая, как она старается сделать вид, будто ничего не произошло. Мол, не волнуйся, Коля! Ну обосрался… Ну с кем не бывает? А в душе такой дикий шторм, такой страшный пожар, что, кажется, от волнения сейчас стошнит, а от стыда заживо сгоришь. Потом пройти мимо таки получается. Ты садишься за парту, и будто гора с плеч, да… Но это чувство сиюминутное, потому что по сути ничего не изменилось: ты обосрался, а она была свидетелем твоего форменного позора. Лишь бы никому не рассказала, и то будет облегчение.