Шрифт:
С причиной подобного отношения Коля столкнулся, оказавшись непосредственно на кухне.
– Доброе утро, Стас.
– Ага! – промычал Коле в ответ сидевший на табуретке за кухонным столом лысый боров с каменным лицом в испачканной майке, в трусах и небрежной щетиной. По объёмам выглядел как четыре или даже пять Коль (сам Коля был щуплым и почти костлявым), пятьдесят на пятьдесят состоявший из жира и мышц. Казалось, что даже его мозг состоит из них, настолько он со стороны соответствовал описанию типичного громилы с горой мышц, но при этом объёмным пузом.
Даже несведущий во внутренних делах семьи Мягковых человек скажет, что, скорее всего, Стас приходится Коле отчимом, и не ошибётся. К мужу или возлюбленному мамы ребёнок по имени будет обращаться как правило только если мужчина для него не родной. Если по имени называть отца, общаясь с ним, то только если тот очень сильно маму или ребёнка обидит.
В случае с Колей, отчим был для него ещё и нелюбимым, и нелюбовь эта была к тому же взаимной. Но на удивление это утро уже с самого начала было нетипичным. Типичное же начиналось с обыденных претензий отчима в адрес пасынка, мол, тот растёт не мужчиной, а «каким-то слащавым пидорком, которого все будут пиздить за одну только чмошность по жизни…» А чтобы такого не было, нужно расти мужиком, закаляться, качаться, учиться единоборствам, а потом идти служить в армию и работать в милицию. Почему туда? Да потому что Стас именно там и работал. Так он говорил по крайней мере до августа, пока не стало известно, что президент Медведев хочет переименовать милицию в полицию. Буква «П» в представлении Стаса ассоциировалась только со словом «пидор», а эти реформы «ментовку окончательно распидорасят». Именно поэтому он был готов из полиции уволиться и уйти в коллекторы, либо в инкассаторы. Но до этого злосчастного закона о полиции понятие мужика у него строго ассоциировалось исключительно с армией, МЧС или ментовкой.
В соответствии со своим представлением о мужском Стас воспитать пасынка и старался, вот только тот к его несчастью поддаваться закалке всё никак не хотел. Отчим всё пенял на то, что Коля, будучи юным жителем мегаполиса, уже спидорасился, либо же мать своей мягкостью на него так повлияла, так как всё время пресекала попытки Стаса делать из пасынка мужика. Вот отчим и бесился. А этим утром он был к Коле удивительно безразличным.
Впрочем, это агрегатное состояние было недолгим. Не глядя друг другу в глаза, они начали диалог.
– Зарядку утром делал?
– Нет.
– А почему?
– В два часа ночи проснулся, не выспался…
– А почему?
Коля растерялся, не зная, что ответить. Пожал плечами.
– Не спалось.
– А вечером упражнения делал?
– Нет.
– Вот и причина бессонницы. Иди, делай утреннюю зарядку. Сразу взбодришься.
– Не хочу.
– Почему?
– Я не выспался.
– Ты меня не слышишь?! Иди, и делай зарядку. Сразу взбодришься. Завтракать сразу после сядешь. Как раз аппетит нормально нагонишь, чтобы всё быстро съесть и не спать за столом.
– Не хочу.
– Ну вот и будешь сидеть на уроках как муха сонная!
– И?
– А если к тебе обидчики приставать начнут, а у тебя из-за сонливости ноги ватные?! – спросил Стас, – ты как отпор давать будешь?!
– Да кому я нужен… – отмахнулся Коля. При этом он понимал, что отчим, хоть и не зная, что его пасынка в школе унижали, был прав насчёт обидчиков. Просто хотел, чтобы Стас как можно скорее от него отстал.
– К жизненным трудностям нужно готовиться, а не думать, что они сами собой рассосутся, если ты их в рот возьмёшь, как последний пидор!
– Стас! – воскликнула отвлёкшаяся от жарки яичницы мама, старавшаяся поначалу не замечать разговора отчима с пасынком.
– Я что-то не так говорю?!
– Всё так, Стасик. Всё так. Просто не стоит такими бранными словами разбрасываться…
– Этот… – кивнул отчим на Колю, – уже взрослый. Поди ещё и не так выговаривается.
– Если не заметил, рядом женщина находится, и ей твоя брань неприятна! – возразила мать.
– Так, всё! Не мешай мне с сыном говорить!
– Я тебе не сын! – раздражённо прошипел Коля, стукнув кулаками по столу.
Стас тут же отвесил ему подзатыльник.
– Ты ещё порычи, щенок! Я тебя всё ещё кормлю, если не забыл…
Терпевший до последнего Коля резко сорвался.
– Я тебе не собака! Я человек!
– Хватит ныть! Хуже бабы! – гавкнул на пасынка Стас.
– Вы, может, прекратите оба?! – возмутилась мать. Отчим продолжал:
– Ты станешь тем, кем я захочу в моей семье! В моём доме! Ты будешь вести себя так, как я сказал! Вставать в то время, в какое я сказал, и спать столько, сколько положено с одиннадцати вечера до пяти утра, как я установил! И если не хочешь, чтобы я тебя вышвырнул на улицу, то мои правила в моём доме будешь соблюдать!
– Да пошёл ты… – прошипел Коля.
– Что блять?! – покраснел от ярости отчим и вскочил с места, готовый если не убить, то хорошенько избить Колю за дерзость. Мальчик вскакивает с места и отпрыгивает чуть назад, будто испуганный кот. Между ними тут же встаёт мать и держит Стаса.
– Любимый, не надо! Коленька ляпнул не подумав…
– А ну отойди!
– Прошу тебя, уймись! Он не специально сказал, вырвалось просто!
– Дай мне пройти!
– Нет!
– Не защищай его!