Шрифт:
– Прекрати!
Мать протягивает руку себе за спину и даёт Коле отмашку, чтобы тот ушёл в свою комнату. Он тут же выполнил указание и уже оттуда слушал ругань мамы с отчимом.
– Стас, ты чего начал?!
– Я начал?! Я наоборот этому щенку хочу благо сделать, к тому же обеспечиваю его, хоть и не обязан, а он, тварь неблагодарная, меня ещё и посылает, хотя я его, суку, по доброте душевной вместо того, чтобы выгнать, терплю и кормлю!
– Он не просто так ругался! Чего ты к нему из-за зарядки пристал?!
– Я не пристал, а приучаю его жить так, чтобы ему самому потом легче было!
– И где ему зарядка по утрам пригодится?
– В армии, дура!
– Да его в армию не возьмут! Он в прошлом году комиссию проходил, у него болезней букет!
– Это потому что зарядкой не занимается, дрищара! А работай он над собой, всё у него со здоровьем было бы хорошо!
Дальше Коля уже ругань с кухни не слушал. Просто включил в наушниках на полную громкость Психею песню «Убей мента», с удовольствием, но шёпотом подпевая припеву. Потом в плеере прозвучали «WWW», «Бесконечный Стук Шагов», и вроде бы полегчало.
Но тут же в комнату зашла мать, залившись слезами. В руках была кружка чая и бутерброд с колбасой на блюдечке.
– Солнышко, извини. Яичница пригорела… Я тебе бутер приготовила. Приятного аппетита.
Поставила всё на стол и вышла.
Коля принялся завтракать. Попутно вспоминал раннее детство, мать, что некогда была счастливой женщиной, и отца. Родного. К сожалению, воспоминания о нём медленно, но верно стирались в закромах Колиной памяти. Да настолько, что он уже и не помнил, как тот выглядит. С ним даже фотографий не осталось, потому что объектива камеры его отец стеснялся до жути. Из-за этого приходилось заново выдумывать его внешность. В Колиной фантазии он выглядел как человек с худощавым, немного продолговатым лицом, короткой бородой и ровными, длинными волосами, а ещё с невероятно доброй и милой улыбкой.
Нередко Коля вспоминал самый тёплый и душевный их совместный досуг, как однажды отец взял его в лес. Они пришли на цветочную поляну, там он усадил его к себе на колени и рассказывал о том, какое лесное животное какие звуки издаёт.
– Слышишь стук глухой? Это дятел чистит стволы деревьев от паразитов. А вот! Уханье слышал? Ку-ку. Ку-ку. Это кукушка.
Потом они ходили по полю, и отец показывал ему норки полевых грызунов. А затем они смотрели в небо, где в тот день было необычайно много облаков.
– Смотри, Коль! Видишь облака? Как будто заштрихованные карандашом, правда?
– Ага… – отвечал сын, изумлённо и заворожённо глядя в небо, – а почему так?
– Вот такие потому что. Они называются перистыми и возникают в отличие от остальных на очень, очень большой высоте!
– Насколько?
– Там даже птицы не летают.
– Ого…
– Зато люди летают. И даже выше!
– Насколько?
– Сегодня мы можем даже на Луну!
– Ничего себе…
Отец ещё много чего рассказывал. Казалось, знал всё. И никогда от него не услышишь, мол, слишком ты любопытный, либо времени нет объяснять, как делают другие. Всё знал, обо всём рассказывал.
О том, что отец погиб, Коля узнал, только когда ему исполнилось четырнадцать. До этого мать рассказывала сказки, что он уехал в антарктическую экспедицию, и вернётся только лет через десять, не желая правдой травмировать психику мальчика. Только потом он узнает, что отец покончил с собой, мучившись от бесконечных болей, вызванных раковыми метастазами, так как отказался от любой попытки лечиться и колоть в себя хотя бы обезболивающие. Не выдержав мук, он поднялся на крышу многоэтажки и сбросился оттуда на глазах у испуганных соседей. Мать же маленького Колю даже на похороны не взяла, чтобы утаить трагедию от ребёнка. Почему его отец так себя повёл с лечением, почему вообще был такой по характеру, для Коли осталось загадкой, так как даже для собственной жены он оказался человеком непонятым.
А через год после его смерти в семье появился Стас – бывший мамин одноклассник, успевший и в Чечне повоевать, и за бандитами в городах поохотиться, а ныне служивший офицером полиции Апатитского отдела МВД. Для кого-то желанный муж, опора и поддержка; для других обезумевший от ПТСР тупой солдафон, связавший себя с ментовкой. Она его поначалу представила как простого помощника по хозяйству, но только в те же четырнадцать Коля узнал, что обручилась мама с ним сразу после смерти мужа, но ещё долго боялась привести его домой, оставляя Колю с бабушкой, пока сама ходила на потрахушки к Стасу, усмиряя бешенство матки.
Отныне же, зная обо всём, Коля нарёк мать предательницей, у которой больше нет имени, ибо предала память отца, быстро убежав к новому ухажёру. Стаса же в глубине души искренне хотел убить, давно присматриваясь к табельному пистолету, что тот хранил дома в своём домашнем сейфе. Даже дубликат ключа от него в тайне от отчима сделал и спрятал в копилке с монетами, чтобы в час возмездия достать оружие и прострелить Стасу голову. Особенно ему это хотелось сделать, когда тот показывал ему приёмы из единоборств, что со стороны выглядело как использование Коли в качестве боксёрской груши для тренировок. Попутно отчим приговаривал: