Они не знали, что им оказался Зенжинский, что выжил после встречи с Елизаром, но не ушёл из села, а спрятался в нём на время. Больше в округе не осталось ни мертвяков, ни бесноватых. Всех уже упокоили.

Честь схлестнуться с ним выпала Серафиму. Внезапно из-за угла дома вышла однорукая человеческая фигура и направилась прямо к нему, дико хрипя от ярости. Серафим с глупым облегчением подумал, что вот он сейчас и узнает всё, ну и узнал, конечно.

Мертвяк шёл к нему, непрерывно бормоча, а в его единственной руке лежал здоровенный тесак. Наскоро собрав свою шестиугольную конструкцию, Серафим, словно ковбой, метнул её бесу в голову. Серафим, хоть и был монахом, но отличался ловкостью и сноровкой. Конструкция повисла на толстой шее беса и заболталась на нём.

Чернокнижник тут же стал нараспев петь псалмы, мертвяк замешкался на какое-то время, а потом, встряхнувшись, вновь пошёл на него. Инок отшатнулся и громче стал напевать протяжные слова на древнегреческом языке. Но всё тщетно. До него не сразу дошло, что его жизнь в опасности, а когда дошло, то…

Он успел отшатнуться назад, когда тесак монстра в человеческом обличье просвистел мимо его лица. Зенжинский содрал с себя наброшенный шестиугольник и громко заревел. Нелепая конструкция, разваливаясь на куски, осыпалась на землю. Серафим схватился за топор, больше не помышляя ни о чём. К сожалению, владел топором Серафим очень плохо, да и вообще забыл, когда брал его в руки.

В это время из дома выскочил Аким, радостно потрясая найденным кошелем. Он поднял глаза на Серафима и тут же сдал назад от неожиданной картины.

— Помоги! — в отчаянье заорал Серафим.

— Бог поможет! — отозвался в ответ Аким и, сунув кошель за пазуху, решил броситься наутёк. Но ум он ещё не потерял, а потому подхватил лежащую невдалеке рогатину и побежал дальше. Не успел он отбежать далеко, как замедлил шаг. Нет, дорогу никто ему не преградил, все мертвяки уже лежали упокоенными, один Зержинский вышел на тропу войны.

Аким добежал до конца деревни и, остановившись, стал чесать свою «репу». Вот добежит он до монастыря, а что будет дальше делать? Настоятель с него спросит, а уходить из монастыря и некуда. Не каликом же перехожим становиться?! Надо возвращаться, если Серафим спасся, то и хорошо, он его всё равно не сдаст, потому как, что он скажет настоятелю? А если погиб, то можно поживиться, да и добить его, только тело перенести в другое место, подальше от деревни.

Да то наука не сложная. Соорудит волокушу наскоро, да перетянет куда надобно, а потом вернётся и скажет, что на них напали, еле отбился, да пришлось заодно и Серафима упокоить, или оставить там помирать, пусть его Вадим этот добьёт снова по приказу. Всё для себя решив, Аким мотнул бородёнкой и, убрав топор, взял рогатину на изготовку и, крадучись, направился к месту, где оставил товарища.

Серафим тем временем отмахивался топором от напавшего на него беса, но тот, поймав топор, выкрутил его из рук Серафима. Тонко подвывая от охватившего его страха, Серафим бросился бежать ещё быстрее, чем Аким. Но убежать ему Зенжинский не дал, а швырнул в него свой тесак, попав по касательной в правое плечо. От сильного удара и боли Серафим свалился наземь. Не помня себя от страха, снова вскочил и попытался бросился наутёк.

Но Зенжинский, резко оттолкнувшись, внезапно прыгнул на него, свалил наземь и, впившись зубами в раненое плечо, принялся слизывать струящуюся кровь. Серафим заверещал, пытаясь оттолкнуться от нападающего ногами, внезапно у него в голове всплыла строчка из прочитанной книги.

— Афектум мемори, винтус арго! — Серафим, сам не зная почему, вдруг выкрикнул это прямо в звероподобную рожу беса.

Услышав фразу, тот перестал терзать монаха и отстранился, и в это время удар рогатиной столкнул его с тела Серафима, прижав к земле. Это сделал Аким, что вернулся Серафиму на помощь. Втиснув рогатину глубоко в землю, Аким, выхватил из-за пояса топор и одним ударом раскроил голову Зенжинскому, упокоив того навсегда.

— Хух, ну ты теперь мне обязан, Серафим, как пить дать, обязан. От смерти я тебя спас, но я смотрю, вовремя успел, или мертвяк тебя успел поранить?

— Кинжалом ударил, — отозвался Серафим, мучительно думая, увидел ли Аким то, что бес в него практически вгрызся. Всё же, наверное, не видел. — Я уже почти успел убежать, когда он кинул его в меня.

— Странный какой-то мертвяк!

— Я слышал о таких, он переродившийся, их бесноватыми ещё называют, — пояснил Серафим. — Спасибо, что спас меня, я этого не забуду.

— Так, вестимо, должок за тобою, должок! — погрозил ему Аким кривым пальцем, измазанным в грязи. — А я обязательно спрошу его.

Серафим, не стал с ним препираться, а молча поднялся с земли, и тут же охнул. Кинжал, как оказалось, пропорол его рясу и рассёк кожу до мяса, рана сразу же закровоточила, а бес ещё добавил тем, что впился в неё зубами. Серафим похолодел. Это что же, он теперь превратится в мертвяка или в беса? Он уже не обращал внимания на разорванный подрясник, занятый тяжелыми думами. Надо что-то делать? Может быть, поможет молитва?! А может быть, книга?! Вряд ли, и в тоже время, те слова, что он произнес, явно помогли остановить беса, значит, она работает?! Он же до этого их ведь не знал?!