— Ну, или пока у кого-нибудь писька не отвалится, — вновь пожала плечами Эмильда.

Рядом со мной ахнула Эйла. Наставница показала ей язык и принялась диктовать лекцию своим мелодичным голосом.

— Вот чего ты опять за мной увязался? — проворчал я.

Кортус и в этот раз вышел в город в кроваво-красной мантии «Виоры». И теперь притягивал любопытные взгляды всех на перроне. Обычно студенты академии редко показывались в учебной одежде на людях. Молодые аристократы предпочитали ради такого наряжаться в более модную одежду. Как, например, я сейчас.

— Да потому что мы всё никак нормально не поговорим, — ответил Кортус, проталкиваясь сквозь людей. — К тому же я подумал, что если помогу тебе, то ты в итоге прислушаешься ко мне.

В ответ я лишь фыркнул.

На самом деле моё недовольство было наигранным. Перспектива провести три часа в одинокой поездке в поезде слегка пугала меня. И это только в одну сторону! Так хотя бы будет какая-никакая компания. Да и от шанса испытать возможности III группы крови Кортуса тоже не стоило отказываться.

Оказавшись у нужного вагона, я протянул билет проводнику.

— Он со мной, — кивнул я на Кортуса.

В нашем купе висел лёгкий цитрусовый запах духов. Стены украшали тёмные деревянные панели, отполированные до блеска. Широкое окно с двух сторон прикрыли тяжёлыми шторами. Мягкие кожаные сидения так и манили поскорее на них упасть.

Что я и поспешил сделать. Под окном находился откидной столик, который я тут же поставил в рабочее положение. Пока я доставал тетрадь с записями, в дверях показался проводник.

— С минуты на минуту отправимся, — доложил он. — Сеньор ла Донжи, изволите ли что-нибудь выпить?

— Кофе, пожалуйста, — откликнулся я, листая тетрадь. — Мне сейчас нужна ясная голова.

— А вам что угодно, сеньор? — обратился он к Кортусу.

Тот молча стоял, во все глаза осматривая убранство купе.

— Сеньор? — повторил проводник.

Мой сосед по комнате дёрнулся, наконец-то поняв, что обращаются к нему.

— Это, воды, пожалуйста.

Дверь закрылась, а Кортус упал напротив меня.

— Что, в первый раз назвали сеньором? — спросил я с лёгкой усмешкой.

— Ага, — подтвердил он, выглядывая в окно. Вагон легонько дёрнулся, и люди на перроне медленно поехали вбок. — Лестер, если я не ошибаюсь, то это, в купе же должно ехать четыре человека?

— Да, — ответил я, возвращаясь к записям. — Я просто снял всё купе, чтобы не ехать с кем попало.

— И это притом, что твой Дом только что обокрали на крупную сумму?

— Брось, Кортус, — хмыкнул я. — Оплата купе даже близко не стоит с полугодовой выручкой с наших рудников. Уж это-то я себе могу позволить.

Я со вздохом закрыл тетрадь. Нет, сейчас я ни к чему новому не приду, слишком мало данных. Надо подождать, пока не доберёмся до Гордеи. Наверняка местные что-то видели. Не могли же ограбить пароход так, чтобы с берега никто ничего не видел.

— Я тебя так и не поблагодарил, — тихо сказал Кортус.

— За что? — удивился я.

— Ну это, что вступился за меня вчера, — он посмотрел на свои сжатые кулаки. — Это тело слабо предназначено для сражений. В общем, это, спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся я. — Просто терпеть не могу, когда происходит такая несправедливость.

Мы некоторое время ехали в неловком молчании.

— А почему ты спортом не займёшься? — спросил я, вспомнив свои тренировки с Дораделем.

— Чтобы нарастить мышечную массу, нужно это, хорошее питание, — ответил тощий Кортус. — У доноров с этим, знаешь ли, туго.

— В академии вроде неплохо кормят.

— Это точно.

— Знаешь, многие маги твоего уровня в таких ситуациях прибегают и к магии крови, — начал я осторожно.

Нужно как-то выведать, как он достиг III группы крови. Не мог же он с ней родиться.

— Моего уровня?

— Никогда не задумывался, почему маги II и III группы крови в большинстве своём стройные красавцы и красавицы?

Эх, наверное, и Эмильда к этому тоже прибегала.

— Я магов-то только в академии увидел, — усмехнулся Кортус. — То есть, ты хочешь сказать, что я могу улучшить это тело магией крови?

— Да, но я бы всё же не советовал. Пластическая магия ещё куда ни шло, а вот мышцы, полученные таким способом, по большей части бутафорские. Выглядят внушительно, на деле же проигрывают натуральным.