Я отказалась отвечать или как-то реагировать. Он словно хотел спровоцировать меня, заставить сказать то, что я твердо решила держать при себе. Мне понадобилось всего десять минут в присутствии этого человека, чтобы понять, почему Сэйнт так враждебно отреагировал на своего отца в зале заседаний. Они были похожи на двух титанов, вцепившихся друг другу в глотки, как война между богами.

— Что вы ему сделали? — Я уставилась на старика. — Почему он так вас ненавидит?

Стоическое выражение его лица на долю секунды пошатнулось, и высокомерие, которое он так хорошо носил, на мгновение исчезло. Если бы я не следила за его выражением лица с тех пор, как он вошел сюда, я бы этого не заметила. Морщинки у уголков рта и глаз выдавали его возраст.

— Мой сын не ненавидит меня. Он ненавидит тот факт, что не может быть мной.

— Я не думаю, что дело в этом.

— Уверяю тебя, это так. Марчелло оплакивал смерть своей матери последние восемнадцать лет. Он ненавидит тот факт, что я был достаточно сильным, чтобы жить дальше, а он не может этого сделать.

Головоломка встала на свои места, и мне захотелось задать вопросы, чтобы завершить образ, проникнуть в сознание Святого. Но вопросы поставили бы меня в невыгодное положение перед мистером Руссо, а мне этого не хотелось. Не сейчас.

— В любом случае, — он сел и опустил огрызок сигары в пустой стакан Рафаэля, — я привел с собой своих адвокатов. — Он указал на двух мужчин, стоявших позади него. — Все, что нам нужно от тебя, это заявление, в котором говорится, что Марчелло заставил тебя выйти за него замуж и передать ему свои акции. Мы сможем аннулировать этот брак между вами и моим сыном до заката.

У меня свело живот. От предостережения у меня на затылке зашевелились волосы. Я перевела взгляд с него на Рафаэля, который лишь кивнул в знак согласия с мистером Руссо.

— Это единственный способ разобраться в этой неразберихе.

Я никак не отреагировала.

— Мила, — сказал Рафаэль и взял меня за руку, от чего мне стало не по себе, — ты боишься его. Я знаю это. Иначе зачем бы ты убегала от него? Мистер Руссо позаботится о том, чтобы он больше никогда тебя не беспокоил. А когда все уладится, мы сможем начать все заново, ты сможешь начать жить со своей законной семьей. — Он сжал мою руку, и мое сердце заколотилось в груди: мысль о том, что я увижу свою мать, разбила все мои мечты о воссоединении с ней. В этот момент я снова стала той юной девушкой, сиротой, которую заперли в чулане, и у нее не было ничего, кроме темноты и мыслей о том, какой была ее настоящая мать, чтобы составить ей компанию. Я никак не могла сосчитать ночи, которые провела на грязном матрасе, думая о ней, гадая, как она выглядит. Были ли у меня ее глаза, ее нос, ее улыбка. И вот теперь мне предложили шанс исполнить мечту маленькой сироты, но я не могла избавиться от грызущего чувства, что не все здесь преследуют мои интересы.

Я посмотрела на Рафаэля: сходство между нами становилось все более явным, чем больше времени мы проводили в обществе друг друга.

— Ты собираешься продать свои акции.

Он кивнул без колебаний.

— Меня никогда не интересовал судоходный бизнес. Я бы только развалил эту компанию, если бы мне пришлось занять место отца. Мистер Руссо создал себе неплохую логистическую империю. Я не могу придумать никого лучше него для управления компанией моего отца.

Мистер Руссо прочистил горло.

— Хотя я ценю вотум доверия, Рафаэль, боюсь, что без десяти процентов Милы, которые мы все изначально считали твоими, я больше не заинтересован в покупке твоих акций. Я был бы глупым бизнесменом, если бы покупал акции компании, в которой большинство акций принадлежит моему врагу, в данном случае моей собственной плоти и крови.

— Что? — Рафаэль вскочил на ноги. — У нас была сделка.

— Да, была. Но без десяти процентов Милы эта сделка больше не состоится. — Он пристально посмотрел на меня. — Если, конечно, мы не докажем, что Милу заставили выйти замуж за моего сына и отдать ему свои акции. Тогда она вернет свои акции, и мы сможем заключить новую сделку. Все трое.

Напряжение в комнате напоминало резиновую ленту, готовую в любую секунду сорваться. От Рафаэля исходило разочарование, от мистера Руссо, высокомерие, и все это время я сидела прямо в центре событий. Я снова была в том чертовом зале заседаний с Сэйнтом и его отцом, храня в себе все обострившиеся эмоции. И снова мне захотелось бежать, испытывая непреодолимую потребность в побеге.

— У нас уже есть все документы, необходимые для того, чтобы разобраться во всей этой неразберихе с моим сыном. — Мистер Руссо щелкнул пальцами, и один из мужчин, стоявших за его спиной, положил портфель на обеденный стол слева от нас. Замок щелкнул, когда он открыл портфель, а затем послышался скребущий звук бумаг. Много чертовых бумаг. В мою руку сунули ручку, и мужчина странно напомнил мне робота. Никаких эмоций. Никакого выражения. Только бизнес. Искусственный интеллект, созданный для того, чтобы помогать богатым людям становиться еще богаче.

Я поднесла руку ко рту и прочистила горло.

— Вы, кажется, убеждены, что Сэйнт заставил меня выйти за него замуж.

— А разве нет? — Возразил мистер Руссо. Несмотря на то, что это была правда, мне показалось странным, что он сразу же сделал такое правильное предположение.

Пытаясь вернуть себе уверенность, я сделала глоток водки и скрестила ноги, заставив плечи стать квадратными от уверенности. Мужчины, подобные мистеру Руссо, легко убеждались в том, что они умеют запугивать других. Я твердо решила не давать ему повода думать, что он меня беспокоит.