— Если ты еще хоть раз отнимешь ее у меня, я убью тебя. И мне плевать, как сильно она будет умолять меня пощадить твою жизнь, я этого не сделаю. — Сэйнт опустил руку и убрал пистолет за спину.

У меня перехватило дыхание, и я с трудом выпрямилась. В этот момент я снова оказалась в пентхаусе в Нью-Йорке, наблюдая, как мой друг истекает кровью на ковре. Я заново переживала этот момент, снова и снова прокручивая его в голове. На глаза навернулись слезы, а в голове застыл леденящий душу ужас от того, как я представила, что Святой убил моего брата у меня на глазах. Мне хотелось упасть на пол и позволить страху поглотить меня целиком. Сэйнт обхватил пальцами мой локоть, и его прикосновение обожгло мою кожу.

— То, что ты еще дышишь Рафаэль, считай это жестом доброй воли. Не забудь когда-нибудь поблагодарить за это свою сестру.

Он потянул меня к двери, и я уперлась.

— Мои туфли. Позволь мне просто взять...

— Оставь их.

Он вытащил меня из номера, и я не сопротивлялась. Я слишком боялась, что он передумает и вернется, чтобы убить Рафаэля. К счастью, Рафаэль не последовал за нами. Похоже, он знал Святого так же хорошо, как и я, понимая, что тот без труда проливает кровь и забирает жизни. Наивно и глупо было думать, что я смогу убежать от Святого. После всего, что он сделал, чтобы добраться до меня, и зная, что ему от меня нужно, как я могла подумать, что от него можно убежать?

Все это, все, что произошло до этого момента, доказывало только одно.

От моего мужа не уйти... никогда.

3

СВЯТОЙ

Я хотел нажать на курок. Я хотел увидеть лицо этого ублюдка, размазанное по всему чертову номеру. Я только об этом и думал с того момента, как Мила села с ним в машину и уехала от меня. Он не имел права забирать ее. Он не имел права вмешиваться. Этот ублюдок был лишь маленьким камешком на моем пути к мести. Мне даже не нужно было убирать его с дороги. Я мог бы просто пройти мимо него и даже не заметить его присутствия, но как только он открыл дверь своей машины для Милы с намерением забрать ее у меня, он превратился в крота на моем заднем дворе, чью голову я хотел отрубить гребаной лопатой. Я обязательно напомню ему, чтобы он однажды поблагодарил свою сестру, потому что она только что спасла его от того, чтобы ему не расквасили лицо.

— Святой, ты делаешь мне больно. — Ее голос задрожал, когда я крепче сжал ее локоть, вытаскивая из отеля. В отличие от нашего быстрого и хорошо спланированного ухода в Нью-Йорке, мне было абсолютно наплевать, кто ее видел, а кто нет. Мне было все равно, увидит ли кто-нибудь ее лицо, увидит ли ее страх. Все, что меня волновало, это вытащить ее оттуда и вернуть на "Императрицу" в течение часа.

Оказавшись на подземной парковке отеля, я топал к своему черному Maserati Quattroporte.

Мила приостановилась, собираясь сесть на пассажирское сиденье, осматривая машину спереди и сзади.

— За цену этой машины можно накормить целую деревню. Ты ведь знаешь об этом, правда?

Я схватил ее за запястье и притянул ближе, впиваясь пальцами в ее челюсть, прижимая ее лицо к своему.

— Две минуты назад я был на расстоянии одного вдоха от того, чтобы снести голову твоему брату, а ты все еще думаешь, что у тебя хватит смелости наебать меня.

— Это было всего лишь наблюдение, — выдохнула она, когда я сжал ее челюсти и губы.

Я приблизил свой рот к ее рту, чтобы она могла почувствовать гневный жар моего дыхания.

— Не шути со мной сейчас, Милана.

Зеленые глаза смотрели на меня, не мигая, но я видел это. Я видел страх в ее радужке, отблески непролитых слез, которым она отчаянно пыталась не дать вырваться наружу.

— А теперь садись в эту чертову машину и закрой свой маленький хорошенький ротик. — Я отпустил ее руку и смотрел, как она садится в машину. — И, Мила. Попробуй сбежать еще раз, и я убью твоего брата, как бы ты ни умоляла меня об обратном.

Я закрыл дверь и обогнул машину, садясь за руль. Двигатель взревел, шины заскрипели, когда я выехал с подземной парковки. Во мне кипел гнев, и я едва удерживал последние крохи самообладания. Костяшки пальцев побелели, когда я вцепился в руль, разгоняясь по пандусу и сворачивая на дорогу.

Мила схватилась за ручку двери.

— Господи, Святой. Ты хочешь нас убить?

Я прикусил уголок рта, на языке у меня было лишь пламя невысказанных проклятий. Образы ее бегства от меня, неистовство паники и тревоги, которые я испытывал, наблюдая, как она садится в машину, разожгли во мне страх и ярость, ядовитую смесь эмоций для такого закаленного человека, как я. Я дошел до той грани, когда мне захотелось убить ее родного брата прямо у нее на глазах, не заботясь о том, смотрит ли она. Мне было плевать на то, что мои действия разрушат ее до неузнаваемости. Все, что меня волновало, это избавиться от чувства полной беспомощности, которое я испытывал последние несколько часов, пока искал ее.

— Как ты меня нашел?

Я усмехнулся над ее глупым вопросом.

— Это машина за сотни тысяч долларов. Моя яхта стоит миллионы долларов, много миллионов долларов. А мой частный самолет обошелся мне на несколько миллионов дороже, чем все это вместе взятое. Сейчас ты стоишь для меня гораздо больше, чем все эти вещи, так что представь, на что я готов пойти, чтобы никто не отнял тебя у меня. — Я взглянул на нее, выражение ее лица не поддавалось прочтению. — Я выследил тебя.

— Что? Где? Как? — Она провела ладонями по рукам, поискала под воротником блузки и потрогала золотые серьги. — Как ты... — Ее взгляд упал на босые ноги. — Мои туфли, — пробормотала она, прежде чем посмотреть в мою сторону. — Вот почему ты сказал мне оставить обувь. Ты следил через мои гребаные туфли?