Шрифт:
Из-за этой бури, все тревоги и невзгоды от вчерашней ситуации отошли на задний план. Меня продолжали сторониться, но в помощи не отказывали и в глаза не травили.
А утром на следующий день мы услышали гул — это летел самолёт.
Мы как раз завтракали. Услышав самолёт, все выскочили наружу. Он покружил над нами в прозрачном небе и полетел дальше.
— За ребятами, — тихо сказал кто-то, и все опять посмотрели на меня.
Полдня тянулись медленно-медленно, словно в кабинете зубного врача. Наконец, где-то через пару часов, мы услышали, как самолёт прилетел обратно и приземлился на том берегу от обрыва. С той стороны была большая, заросшая арктоусом равнина, сухая и вполне пригодная для посадки самолета. Теперь им нужно было обойти обрыв. Это примерно часа полтора пути.
Все мы ждали лётчика и пассажиров с самолёта.
Всё валилось из рук. Аннушка хлопотала над ужином. Мужики доделывали ремонт разрушенного стихией лагеря, искоса поглядывая на тропинку.
Игнат и Генка пошли встречать.
В голове билась единственная мысль — нашли Уткина или нет? Мне очень хотелось, чтобы его нашли, чтобы он рассказал, что же там произошло, чтобы объяснил всем, что я не виновата, и главное, чтобы объяснил мне — почему я ничего не помню и как я очутилась в том болоте?!
Через какое-то время наши вернулись вместе с худощавым рыжим лётчиком и вторым пассажиром, средних лет мужчиной, с бледной кожей и цепкими рыбьими глазами.
— Александр Владимирович Ледков. Следователь, — отрекомендовался рыбоглазый.
— Георгий Степанович Хвощев, лётчик, — представился рыжий.
— Пятого нашли? — хмуро спросил Бармалей, кивнув в знак приветствия и крепко пожав им руки.
— Нет, только четверых, — покачал головой Ледков, хмурясь. — Но там многочисленные следы. Судя по всему, там точно было пятеро.
— Шестеро, — поправил Бармалей. — Еще была Зоя Горелова.
Он указал на меня, и все развернулись. Следователь вонзил рыбий взгляд в меня.
— Гражданка Горелова, расскажите, как всё произошло?
Пришлось рассказывать, как очнулась на болоте, как меня спас охотник, как довел до лагеря (о том, что я сама вылезла, я почему-то не стала упоминать).
Следователь считал, что меня нужно забрать в город, чтобы я дала показания, но (к счастью) мест в самолётике было только на двоих, а в салоне находились тела погибших. Плюс Бармалей решил переслать часть образцов руды.
— Да куда она тут, в тайге, денется! — поставил точку в дискуссии Бармалей. — А через полторы недели мы всё равно будем на большую землю лететь, мне нужно пополнение. Выбыло пять человек, а работать кто будет? Заодно и Горелову захватим.
На том и порешили.
Гости улетели, а жизнь в лагере вернулась в свою колею.
Вот, только невзирая на то, что «в клетку» меня не посадили, все шарахались от меня, как от прокажённой. Даже Кошка дулась. Я находилась вроде, как и среди людей, но тем не менее словно в каком-то космическом вакууме.
Было тяжело морально. Я терпела. Долго терпела
И, наконец, не выдержала.
Прошло два дня, и я начала собираться.
— А куда это ты намылилась? — подозрительно уставилась на меня Аннушка, увидев, как я пакую рюкзак у палатки.
— Пойду на пятьдесят восьмой, — буркнула я.
— Чего-о-о? — обалдела Аннушка. — Сдурела? Тебе совсем мозги отшибло?
— Нет.
— Иди лучше картошку почисть, скоро суп варить буду.
— Почищу, — кивнула я, — сейчас, только дособираюсь. Немного осталось. Слушай, Аннушка Петровна, а ты мне соли дашь? Чуть-чуть. И пару лепешек в дорогу?
— Я тебе по жопе сейчас дам! — вызверилась Аннушка, и нависла всей своей слонопотамной тушей надо мной, — ишь, намылилась она! на пятьдесят восьмой! Да ты посмотри на нее! Еще мозги Колька в кучу не собрал, швы не снял, а она уже опять приключения на жопу искать решила!
— Что случилось? — Аннушкины вопли услышал Бармалей.
— А вы сами полюбуйтесь, Иван Карлович! — подбоченилась Аннушка. — У нас тут ходоки нарисовались! В лице Зои Гореловой! Девушка потеряла последние мозги и намылилась на пятьдесят восьмой участок! В одиночку!
— Зачем? — удивился Бармалей.
— Искать справедливости! — рыкнула Аннушка и замахнулась на меня полотенцем, — иди на кухню картошку чистить, а то я сейчас кому-то последние мозги так вышибу, что и Колька уже не пришьет обратно!
— Что Колька? — послышался недовольный Колькин голос.
Я мысленно застонала.
Вокруг нас на шум начал стягиваться народ.
Я приготовилась бороться до последнего.
Глава 8
— Горелова, куда это ты намылилась? — спросил Бармалей вроде бы спокойным и даже тихим голосом, но я ощутимо напряглась.