— Да. Одна, — ответила я, — а что такого?

— Да как у вас только совести хватило! — задохнулся от возмущения «дон Педро», — заявляетесь тут из леса, одна, по тайге! Это грубейшее нарушение техники безопасности! Да еще и товарищей бросила! Я этого так не оставлю, Горелова, так и знайте! Мы будем серьёзно разбираться!

— Разбирайтесь, — устало вздохнула я, — мне бы только воды попить, а потом делайте, что хотите.

— Ну, что ты сразу напал на нее, Виктор Леонидович, — с упреком подала голос толстая женщина, — на ней же лица нет. Пошли, горюшко моё, покормлю хоть тебя.

— Мы не закончили! — вякнул «дон Педро», правда неубедительно.

— Дык, я покормлю ее, а потом заканчивайте, сколько хотите, — спокойно ответила женщина и «дон Педро» как-то сдулся. — Сами же видите, Виктор Леонидович, она аж шатается. Если упадёт сейчас, что мы без Кольки с нею делать будем?

— Безобразие! Распоясались все! — тихо буркнул он и ушел в домик, демонстративно хлопнув дверью.

— Чего это он? — спросила я с недоумением.

— Сама виновата, — отмахнулась женщина. — Знаешь же, что он тебя не любит. Зачем дёргаешь его?

— Так где я его дёргала? — попыталась пролить свет на проблему я. — Отвечала на конкретные вопросы.

— Ой, не начинай, — отмахнулась женщина и окинула меня внимательным взглядом. — А что это ты в таком виде?

— В болоте тонула, — пожаловалась я, — меня какой-то местный охотник спас. Он же и куртку с сапогами дал.

— Ещё и вшей, небось, нахваталась, от охотника этого, — неодобрительно покачала головой женщина, никак не отреагировав на новость о том, что я чуть не погибла. Видимо, здесь тонуть в болоте — в порядке вещей.

Тем временем женщина продолжила возмущаться:

— Раз так, Зоя, за общий стол я тебя не пущу. Если нанесешь вшей, вся группа потом завшивеет.

— То есть ужин мне не светит? — уточнила я расстроенно.

— Почему не светит? — неодобрительно прогудела женщина, — в камералке нормально поешь, там сейчас пусто. Я туда всё принесу. Наши скоро уже вернутся. Так что вечером ещё и баня будет. Отмоешься. А Колька потом посмотрит, подхватила ты или нет.

Я согласно кивнула.

Тем временем мы подошли к большому вагончику, как попало сбитому из досок, остатков брёвен и каких-то огрызков древесины. Очевидно, это и есть пресловутая «камералка».

— А куртку эту с сапогами сразу снимай, я прямо сейчас и пожгу на костре, — заявила женщина, как только мы вошли внутрь.

— Не надо жечь! — испугалась я и торопливо продолжила. — Хорошая же куртка и удобные сапоги. Кроме того, может, нужно вернуть это охотнику.

Внутри камералка представляла собой комнату, разделенную шторой из куска брезента на две неровные части. В дальней стояли многочисленные ящики и мешки. Вторая часть помещения, сильно поменьше, имела более обжитый вид — здесь было два грубо сколоченных стола и штук пять коротких лавок.

— Ты хоть представляешь, Зойка, что будет, если Бармалей узнает, что ты вшей нанесла? — тем временем продолжила уговаривать меня женщина, — Да он же и тебя, и меня с потрохами сожрет и не поморщится. Так что тряпки эти я лучше сожгу. Снимай давай!

Я не знала, кто такой Бармалей, но подарок охотника решила отстоять любым способом.

— Послушай, а давай я всё это сниму, но оно пока пусть полежит где-то под деревом? Вдруг нет у меня вшей, — с умоляющим видом заглянула в её глаза я, — а сжечь всегда потом можно. Ну, пожа-а-алуйста…

— Ох, и упёртая ты стала, Зоя, — неодобрительно посмотрела на меня женщина, подошла к крайнему столу и зажгла какую-то хрень в алюминиевой тарелке. Потянулся едкий вонючий дымок.

«От комаров», — догадалась я и продолжила канючить.

— Ай, поступай, как знаешь! — наконец, не выдержала она.

Я сдержала победную улыбку.

— Но учти, Зоя, от Бармалея я тебя защищать больше не буду! — раздраженно проворчала она и зажгла лампу от той же спички.

— Спасибо! — обрадовалась я. На последние слова женщины я предпочла не обращать внимание.

Женщина вышла, с брезгливым видом прихватив мою куртку и сапоги. А я осмотрелась. На одном из столов красовался зачехленный бинокуляр АУ-12 и лежали две коробки с фотоаппаратами. Я глянула — «Горизонт. МС ОФ-28П» и «Зенит-19». Рядом со столом, на утоптанной земле, стоял увесистый, скорее похожий на сундук, деревянный чемодан. Я не удержалась и заглянула внутрь — там были алюминиевые бюксы с выгравированными номерами на крышках.

Во втором помещении были ящики, набитые, как я смогла определить на глаз, образцами то ли почво-грунтов, то ли горных пород. Образцы, что в ящиках, были упакованы в конвертики из тонкой желтоватой пергаментной бумаги (или плотной кальки) и подписаны. Другие были расположены в одну линию и лежали насыпом на развёрнутой бумаге на полу — очевидно, ещё сушились. Я прочитала надпись на одной из этикеток: «уч. № 3–47/1–15.06.1972 — граниты серые мелкозернистые». Точно образцы.