Горничная оглянулась на дверь и прижала палец к губам:

– Тсс! Точно, есть тут такая женщина… только не нужно про это говорить, а то тебя живо уволят.

– Так что, она правда мертвая?

– Не знаю, мертвая или нет, но только она здесь самая главная. Хозяин про все у нее спрашивает. И к гостям ее в кресле вывозит как хозяйку дома. А еще… я тебе еще кое-что могу сказать, только если пообещаешь не проболтаться.

– Вот те крест! Я – могила!

– Ну смотри, если проболтаешься!

Девушка снова оглянулась на дверь и перешла на страшный шепот:

– Я один раз видела, как она ожила!

– Кто – та женщина в кресле?

– Да! Она одна была в комнате, меня не видела, а потом вдруг встала со своего кресла и подошла к зеркалу.

– Врешь!

– Не вру, вот те крест! Я ее видела вот как тебя сейчас…

– И что она делала?

– А что перед зеркалом делают? Смотрелась в него, волосы поправляла… прямо как живая!

– Какие ты ужасы рассказываешь!

– Ужасы там или не ужасы, а только это чистая правда! Говорю же – своими глазами видела, как тебя сейчас…

Вдруг горничная округлила глаза, глядя на что-то за спиной Лизы, и выдохнула:

– Да вот же она!

Лиза обернулась…

Точнее, она только хотела обернуться, но тут что-то тяжелое обрушилось на ее голову, в глазах сперва вспыхнуло, потом потемнело, и Лиза словно провалилась в глубокий черный колодец.

Надежда нехотя оторвалась от чтения. Интересно, конечно, но так можно просидеть весь день, а у нее было много дел. Во всяком случае, последние сомнения в том, что все удивительные и криминальные события последних дней завязаны на этой книге, теперь отпали. Эта книга почему-то очень важна. Настолько важна, что из-за нее убивают людей…

Но из этого следовал еще один вывод. Если эта книга так важна, значит, ее нужно как следует спрятать.

Простенький тайник на лоджии недостаточно надежен…

А где ее спрятать?

Надежда Николаевна снова вспомнила золотое правило, сформулированное, кажется, Честертоном: лист нужно прятать в лесу, а соломинку – в стогу сена…

По этому принципу она уже прятала книгу на полке в кафе-библиотеке. Но это место оказалось ненадежно: там книгу мог взять кто угодно, и прошлый раз Надежда едва успела ее отбить у нахальной девчонки.

И тут она вспомнила табличку, которую видела рядом с домом. Переплетная мастерская! Вот то, что ей нужно! Там ее книга будет незаметна среди других старинных книг, и ее никто не сможет забрать, кроме самой Надежды!

Кстати, там же книгу отреставрируют, склеят обложку и первые страницы со всеми остальными…

Да, это отличная идея! Так и нужно сделать, и чем скорее, тем лучше!

Однако прежде, чем отправиться в переплетную мастерскую, Надежда Николаевна включила компьютер и забила в поисковую строку имя автора – Станислав Подгорецкий, однако не нашла ничего подходящего.

Всезнающий Интернет выдал ей несколько человек с такими именем и фамилией, но никто из них не был писателем. Один Подгорецкий оказался мелким бизнесменом, владельцем фирмы по разведению сортовых тюльпанов, другой – шеф-поваром популярного ресторана, третий – спортсменом, мастером спорта по плаванию…

Тогда Надежда сделала запрос по названию книги – и опять ни одного подходящего ответа.

В чем же дело? То ли Интернет вовсе не такой всезнающий, как принято считать, то ли… то ли эта книга существует в одном-единственном экземпляре.

Но ведь так не бывает!

Как бы то ни было, Надежда Николаевна положила книгу вместе с обложкой в неприметный пакет из сетевого магазина и отправилась в мастерскую.

Свернув во двор, куда указывала стрелка, она сразу же увидела ведущую в полуподвал лестницу, возле которой висела табличка: «Переплетная мастерская “Манускрипт”».

Надежда спустилась по стертым ступеням и толкнула тяжелую дверь. Негромко звякнул дверной колокольчик.

Оказавшись в полутемном помещении с низким сводчатым потолком, Надежда Николаевна принюхалась. Здесь стоял странный, смутно знакомый запах – старой бумаги, кожи, дерева, но было еще что-то, трудноуловимое.

– Это клей, – прозвучал вдруг из глубины помещения негромкий глуховатый голос.

Надежда вздрогнула и, обернувшись на голос, увидела в дальнем конце комнаты маленького старичка с большой лысой головой и тонкими, длинными руками и ногами. Благодаря такому телосложению старичок был похож на паука – но не противного большого мохноногого паука, вызывающего страх и отвращение, а на маленького симпатичного паучка, который старательно и деловито плетет свою аккуратную сеть в углу деревенского дома. Это сходство увеличивалось за счет больших блестящих глаз, прятавшихся за стеклами круглых очков.