Под тяжкий стон Блина Корин начинает соображать.

— Так золото у Макса? Ты его не забирал?

— А как я вообще мог его забрать? Ты же Макса знаешь, он домосед, по ночам на машинах не катается, в отличие от некоторых. А днем, сам понимаешь, такие дела не делаются.

Железный аргумент! Похоже, только им я и убедил Корина.

— Значит, все драгоценности у Макса? Правильно! Он их себе хочет заграбастать, иначе бы давно уже реализовал! Что будем делать, Костя?

— Лично я буду работать по своей программе. А вы сами мозгами шевелите. Со мной вам лучше не связываться.

— Ну да, на тебе «мокруха», девочка эта.

Умница Корин, элементами абстрактного мышления располагает.

— Поговори с Саньком, с Блином, объясни им ситуацию.

— На хрен объяснять, — выстанывает слова Блин. — У тебя же пистолет Макса! Значит, был у него.

Дурак дураком, но тоже кое-что соображает.

— Он что у него, именной?

У Корина заметался взгляд, Корину опять нужны железные аргументы.

— Если ты видел ствол Макса, то обратил внимание, что ручка у него черная. А эта, смотри, коричневая.

Такую деталь они вряд ли помнят.

— Действительно, коричневая, — говорит Блин.

— Вот и делайте выводы. Погуляйте по ночной Москве и поразмышляйте.

— Мы на машине, — почти с гордостью бурчит Блин.

— За то, что вы нарушили мой покой, я ее на время конфискую.

— Тебя гаишники как угонщика задержат.

— Не думаю, чтобы в Москве кто-нибудь угонял «Таврию», хоть это теперь и иномарка. Ментам плевать на нее. Так что привет, ребята!

Я выхожу из дома и спокойно топаю к тому, что Блин называет машиной. Выбрасываю из салона Санька, сажусь за баранку. И, соблюдая все правила движения, мчусь в Сабурово.

Окна квартиры Макса темны. Не думаю, что он ждет гостей, как ждал их я. Уже однажды оправдавшей себя отмычкой открываю дверь, тихо иду в спальню. Вот здесь можно щелкнуть выключателем, одновременно прыгнуть к кровати и рвануть с нее одеяло.

Очумелый Макс подпрыгивает и лбом упирается в ствол своего же «Макарова». Не хотел бы я когда-нибудь так пробудиться!

— Сука, — говорю я. — Если ты не забудешь мой адрес и мое имя, я эту память из тебя просто вышибу. Поверь мне на слово! Веришь, нет?

Я направляю ствол на переносицу и кладу палец на спусковой крючок.

— Верю…

Падунец достал все, что я просил. Киянки, распылители, нужные щетки… Я за утро обработал два «вольво», у обоих царапины на крыльях, отработал так, что не найти следа ни грунтовки, ни новой краски. Федор Савельевич крутился возле нас тоже в новом комбинезоне, в кепочке с вышитым на ней тарантасом и буквами "Ф. П." Такова марка его фирмы.

— Сегодня день пашем, ребята, а завтра — презентация. Правильно, это можно назвать презентацией? Столы накроем, посидим, пригласим кой-кого…

Хорошо посидели! На самом деле хорошо. Все было культурно, чинно, главное — гости вовремя разошлись. Остался ограниченный круг: механик Николай, я и Федор Савельевич с невестой. Николай остался потому, что идти уже не мог. Он спал сначала за столом, потом ему поставили раскладушку, и мы остались втроем против армады бутылок и тарелок. Плоскогрудая кошечка, не обращая на меня внимания, выговаривала Падунцу:

— Зачем столько денег на ветер пускаешь? На них мне можно было купить приличное кожаное пальто и съездить к морю.

— К Белому? — спросил я. — Или зачем вам пальто?

Она даже не удостоила меня взглядом. Но сказала явно в мой адрес:

— И потом, надо быть разборчивее в знакомых. Масса ненужных людей…

— Милая, — уже изрядно осоловев, возразил Федор Савельевич. — Я сам знаю, кто мне нужен, а кто — нет. Пока у меня нет денег и пока мне эти деньги дают, надо быть благодарным людям, какие бы они ни были. А вот когда я рассчитаюсь с долгами — и море тебе будет, и Канары, и песец с бобром.

— Потратился на строительство? — спросил я.

— С чего потратился?! Нечего мне было тратить. Так, крохи. Все дали добрые дяди. Знают мою хватку и уверены, что верну с процентами. Выгодное же дело, Костя! Если правильно организовать… Клондайк! Пещера Али-Бабы! У нас будут большие деньги!

— Большие деньги портят человека, — сказал я. — Вот у меня могли быть очень большие деньги, но я их отдал.

— Кому? — тряхнул головой Падунец.

— Хозяину.

Мы как раз выпили по очередной, и я подумал: а почему бы не рассказать кое-что моему коллеге по бизнесу? Пусть знает, что его напарник не позарился на чужое, что он предельно честен.