— Эй, Киритыч! Что скажешь?! — Кляйн остановился возле меня, поднял узкую саблю и продолжил слегка нервным голосом: — Если хочешь ворваться в толпу и надеяться на лучшее, то я в деле!

— Ещё не время для безумных поступков. Должен быть способ перехватить инициативу.

— Я всё понимаю, но посмотри, какой у них плотный строй. Тут обычные методы не помогут.

Как совершенно правильно заметил Кляйн, враги сохраняли хладнокровие и наступали, прикрывшись щитами. Если у нас сдадут нервы и мы попробуем использовать навыки мечника, то танки легко их заблокируют, а нас самих мигом прикончит шквал контратак. Противники будто учитывали, что у нас перекос в сторону чистых бойцов.

Может, отступить к реке? Нет, тогда воины продолжат осаду дома. Чернявка, стоявшая возле Юи, глухо рычала, вероятно чувствуя исходящую от незнакомцев угрозу. Ещё дальше в тылу взволнованно пищали паттеры.

Будь я бессердечным командиром, то уже отправил бы последних в бой, чтобы они сбили врагов с толку и дали нам время избавиться от танков. Но я, разумеется, не собирался так поступать. Крысолюды только что избавились от Бурой лягушки-голиафа, которая годами стояла на их пути, и добрались до Великого леса Зель-Этелио, о чём так долго мечтали. Да, в этом лесу тоже водятся опасные монстры, но если паттеры погибнут даже не от когтей тварей, а во время вооружённого противостояния игроков, меня совесть живьём съест...

— А... — вырвалось у меня.

Не знаю, можно ли назвать это преимуществом, но в лесу крайне силён элемент нестабильности. Если мы используем в битве этот фактор, враги вряд ли смогут сохранить присутствие духа.

— Кляйн, Эгиль, — шёпотом обратился я к товарищам рядом с собой. — Доставайте всю лягушатину и кидайте в огонь.

Не дожидаясь ответа, я открыл кольцевое меню, переключился на инвентарь и материализовал мясо Бурой лягушки-голиафа. Затем принялся один за другим выхватывать появляющиеся над окном красноватые куски и бросать их в сторону — туда, где по левую руку от нас разгорался лесной пожар.

После короткого замешательства Кляйн и Эгиль последовали моему примеру. Вот одно из несомненных достоинств нашей давней дружбы: ни тот ни другой не стали спрашивать, зачем я занимаюсь какой-то ерундой, когда нам всем грозит смерть. Впрочем, если мой план даст осечку, они наверняка перестанут так безоговорочно мне доверять.

— Они что, мусор выкидывают? Почему именно сейчас? — задался вопросом кто-то из неприятелей.

— Мясо жарят, — пояснил один из его товарищей. — Небось, рассчитывают нас едой задобрить.

— Надеюсь, они не перепутали нас с NPC.

Пока шёл этот диалог, лягушатина быстро подрумянилась на огне и уже начала источать дразнящий аромат жаркoго. Пускай это мясо выглядело не слишком аппетитно, но игра считала его качественным ингредиентом, поэтому в запахе проскальзывали нотки перца и розмарина, хотя мы их и не добавляли.

Разумеется, я не рассчитывал, что врагов привлечёт аромат съестного. Оставшийся в тылу командир-копейщик хладнокровно заявил:

— Разберитесь с ними, пока они ещё чего-нибудь не учудили. План Б!

— Есть! — дружно откликнулись игроки.

Но мне так и не довелось узнать, в чём состоял «план Б». Из глубин леса вдруг донёсся рокочущий звук, чем-то похожий на грохот раскатившихся камней:

— Гр-р-р...

Он пришёл.

Земля под ногами задрожала, а самого меня прошиб холодный пот. Лягушатина благополучно призвала «элемент нестабильности», но клинок этот был, скажем так, обоюдоострый.

По левому флангу вражеского строя быстро распространялось волнение.

— Эй, к нам сзади что-то...

— Гра-а-а-а! — раздался громоподобный рёв, и одна из пылающих сосен переломилась у самых корней.

Из пламени лесного пожара выпрыгнул, приземлившись на все четыре лапы, огромный зверь метров двух в холке. Шипастый пещерный медведь, хозяин леса Зель-Этелио, по чьей милости нам вчера довелось заглянуть в самую бездну страха и ужаса. Судя по стекающей с клыков слюне и голодному блеску глаз, жареная лягушатина пробудила в нём чудовищный аппетит.

— Уа-а-а! — закричал вражеский боец, направляя на медведя железный меч.

Но зверь ничуть не испугался и, совершив на удивление ловкий прыжок, одной лапой смёл бедолагу.

— Гха!

Враг отлетел в сторону, словно сухой осенний лист, врезался в каменную стену и отскочил от неё метра на три, прежде чем упасть на землю. Ось курсора пронзила тело, персонаж обратился в ленты, и те исчезли в ночном небе.

Воин носил неплохую — пусть и не слишком тяжёлую — броню, но Шипастый пещерный медведь всё равно расправился с ним одним ударом. Похоже, характеристики зверя были ещё выше, чем я себе представлял. Может, он и не умеет использовать магию, но по части грубой силы явно превосходит Бурую лягушку-голиафа. Вновь осознавая, каким чудом была наша вчерашняя «бревенчатая» победа, я попятился к Кляйну и Эгилю.