Единственное, чего я не сумел от его добиться так это рассказа о том, кто бил меня сзади. Но время терпит и эта информация может многое поменять. Не зря на комсомольском собрании все ужом извивались, когда я задал вопрос про четвертого.

Вскочив на дедовский велосипед, я решил изучить окрестности своего будущего поста в парке у гостиницы Интурист. И как оказалось не зря. Я никогда не катался тут раньше на велике, да и гулял я в парке довольно редко. Он был далеко от моего дома и не входил в места особого притяжения местных мальчишек. Для подростков здесь мало интересного.

Уединенные лавочки для сбора друзей, игры на гитаре и прочего молодежного досуга можно было найти в нижней части города, намного ближе к дому.

Я купил карту в киоске у входа и стал методично изучать его квадрат за квадратом, делая пометки прямо на карте.

Парк был разбит в девятнадцатом веке, каким-то знаменитым немецким садоводом. В парке был много клумб, скульптур, прудиков, экзотический растений, требующих постоянного ухода. Повсюду сновали смотрители, садовники, научные работники, проводившие тут исследования.

Зная подростковую тягу к разрушению в определенном возрасте, местной молодежи не давали особо разгуляться. Именно поэтому местные подростки тут практически не собиралась.

Как ни странно, после революции парк не только не был заброшен, но и стал более облагороженным и ухоженным.

Молодое Советское правительство национализировало его в двадцатых годах и постаралось превратить парковую зону в монументальный оазис, прибрежную жемчужину для рабочих и крестьян.

За три часа я объездил парк вдоль и поперек.Теперь я знал парк, как свои пять пальцев. Даже лучше. Я знал все лазы сквозь ограду, здания и сооружения, гроты и пещеры, садовые лабиринты, в которых можно было спрятаться или прятать предметы.

Сомневаюсь, что теперь даже патрульные ПМГшники, ответственные за район парка знали о нем больше чем я. День был прожит не зря и я отправился домой.

До пятницы я занимался поисками подходящего вуза.

По косвенным разговорам и рассказам педагогов можно было узнать проходные баллы для поступления.

Репетицию с Машей мы перенесли на субботнее утро, посчитав, что так даже лучше запомнятся движения и ошибки перед выступлением.

Еще, за это время, трижды сделал ходы в шахматной партии с генералом. Я нашел отличную комбинацию угрожающую его ферзю. И технично подвел его к ней. При чем взял ее из книги про Алехина, подаренной самим генералом. Я только немного видоизменил и улучшил атаку, как мне казалось.

Общались и играли мы через его адъютанта или как там назывался его помощник в звании капитана, я не знал.

Каждое утро выходил на пробежку и тренировку на турниках. Я чувствовал небольшой прогресс. Теперь я делал подходы по десять подтягиваний, мне удавалось делать по пять подъемов-переворотов.

Я так же научил тело выполнять «выход» на две руки. Это такое сложное, на первых порах, гимнастическое упражнение когда человек сначала подтягивается на перекладине, а потом переносит грудь в положение над турником, и отжимается двумя руками, полностью их выпрямляя.

Одну тренировку в секции по боксу мне пришлось пропустить, зато на нее сходил Тема. Он целый час взахлеб рассказывал по телефону, про то как ему замечательно поставили хук левой и как нужно двигать ногами, чтобы обрести идеальную механику движения.

Встретиться мне с ним не удалось, потому что его припахали дома клеить обои. В то время это считалось святым занятием. Вся семья собиралась на это захватывающее мероприятие, будто в последний бой.

Женщины варили клейстер из муки и крахмала. Тайна технологии дозировка, пропорции и время приготовления передавались из уст в уста поколениями.

Мужчины шпателями отскабливали предыдущие обои, часто наклеенные в несколько слоев. многим не хватало терпения и они бросали шпатели и лепили новые поверх старых.

Самые педантичные сдирали старые, наклеивали газеты, которые позволяли не только скрывать дефекты и неровности, но и обеспечивали самую лучшую адгезию — прилипаемость новых обоев к стене.

Потом всей гурьбой наносили клеевую массу на подготовленные заранее и лежащие на полу, полосы обоев. Затем складывали их особым образом и приклеивали к стене.

Человек с лучшим глазомером командовал геометрией, остальные при помощи тряпок и полотенец начинали разглаживать бумагу убирая морщинки, выпуклости и складки. Это называлось «гонять пузыри».

Процесс обновления обоев мог занять от пары дней до недели, все зависело от желания и загруженности участников процесса.

Тёмка выпал из жизни на целую вечность — на три дня. В четверг вечером позвонил Осин напомнил, чтобы я не забыл завтра прийти и первое дежурство.

В пятницу я отправился инструктаж в Осину к пятнадцати ноль-ноль. Нас собрали в одном из помещений. Пришедших в отделение, будущих членов «ДНД» — добровольной народной дружины, было совсем немного. Человек десять или одиннадцать. В основном это были работяги с предприятий, который по разным причинам согласились на участие в охране общественного порядка. Из разговоров я понял, что добровольцев среди них не было. Кто-то шел из-за предоставляемых отгулов, другие брали общественную нагрузку по настоянию руководства.