— Да, где и с кем я сегодня дежурю?

— Вот это совсем другой разговор, Бодров. Одевай повязку, поехали.

Мы вышли на улицу и сели в УАЗик. Машина натужно завелась. В салоне «канарейки» было жарко,ни на водительском, ни на пассажирском месте не было ручек опускающих стекло в двери. Я откинул собачку запирающую форточку.

— Можно? — я вопросительно посмотрел на вспотевшего Осина.

— Валяй.

Он сам повторил мое движение и открыл треугольник. Небольшой поток воздуха поступающий в салон совершенно не спасал от пекла. На ветровом стекле был хитро закрепле и запитан небольшой вентилятор обращенный в сторону водителя.

Я так и не смог понять, почему в УАЗах не предусмотрели хотя бы механические стеклоподъемники. В СССР начали выпускать электромобили на базе уазовской «буханки» — в семидесятых годах, но со стеклоподъемниками все равно была беда.

Осин стал расспрашивать о планах на учебу, о ВУЗе в который я собирался поступать, попробовал по агитировать за поступление на юридический факультет.

Но поняв, что юриспруденция и служба в милиции не вдохновляет, отстал от меня на некоторое время.

— Я так понял, что мы едем в сторону верхнего парка. В чем смысл караулить запертую изнутри калитку в ограде гостиницы?

— Твоя задача внимательно наблюдать, кто пытается перелезть через ограду с обеих сторон. И запоминать. Если хочешь можно незаметно записывать.

— И кого мы ловим? — спросил я разглядывая дорогу.

— Никого не ловим. Занимаемся профилактикой. Дружинник у калитки отпугивает всякую шушеру. Мне самому эта тема вот где, — он прикоснулся дугой между указательным и большим пальцем правой руки к своему горлу.

— Но начальство требует изучать и выявлять новых спекулянтов, жуликов, граждан ведущих аморальный образ жизни.

— Аморальный образ это как?

— Не придуривайся, ты прекрасно знаешь. Куришь?

— Нет.

— На вот, сержант достал из кармана импортную газовую зажигалку, — с возвратом.

— Да не курю я, не нужна она мне.

— Дурень, бери. Будут спрашивать огоньку — значит отвлекают. Смотри в оба запоминай.

— Ладно, — ответил я с недоверием

— Ты там не один будешь. Милицейский патруль будет издалека раз в полчаса выходить на дальний угол и приглядывать за тобой. Рацию я тебе выделить не могу. Нет у их у нас. Самим не хватает.

— И что мне с зажигалкой делать?

— Придумаешь, какой-то знак. В экстренном случае ни во что не вмешивайся беги к патрулю.

Машина начала замедлять ход, скрипнула тормозами и остановилась у входа в парк. Рядом с входом на бордюре сидел неприметный затрапезный мужичонка бомжеватого вида и курил дешевые сигареты без фильтра «Прима». У него не было двух передних зубов и на кисти правой руки он прятал фиолетовые татуировки в виде солнца, сердца и якоря.

Когда машина остановилась мужичок встал, надел повязку дружинника и подойдя до дверцы сержанта шепеляво поздоровался.

— Здавь желаю тащ сержант.

— Здоровей видали, Михалыч, — потом он повернулся ко мне и сказал, — знакомься.

— Кто это? — недоумевал я

— Кто, кто — твой напарник, Михалыч.

Я еще раз недоверчиво покосился на его худосочный вид и татуировку.

— Уголовник, что ли?

— Почему угловник? Моряк.

— Сколько лет ты ходил старшим мехником в торговомфлоте?

— Разве не помните тащ сержант? Тридцатник.

— Тридцать лет в море! Сосед мой.

— Михалыч, знакомься-Максим Бодров. Новичек. У него сегодня первое дежурство

Мы молча кивнули друг другу. Михалыч приподнял брови и потребовал магарыч:

— Ну раз в первые раз, так проставиться нужно будет.

— Проставится, он парень с понятиями, за ним не заржавеет. Ну давайте, Михалыч объяснит тебе всю специфику момента. Вернусь за вами в двадцать один ноль ноль. С поста никуда не уходить. Бывайте

— Товарищ сержант, это. А мой пиджак?

— Точно! Деньги с собой?

Я вытащил из кармана мятую трешку

— Только шоколадку не купил, думал по дороге где-нибудь, чтобы не растаяла.

— Ладно в следующий раз ей завезем. Пиджак заберу в машине будет, не переживай.

Осин сел обратно в машину и уехал.

— Ну пошли, что ли. Там ребята смены ждут. сказал Михалыч и направился в сторону аллеи ведущей тропинками и отелю

— Нас?

— А кого же еще…

Мы дошли до места минут за десять. Нас действительно ждали двое других дружинников.

— Михалыч, время. Опаздываете, сказал один из них еле сдерживая раздражение.

— Начальство не опаздывает, начальство задерживается. Если что, то я не про себя говорю, а про тащ-сержанта, — спокойно ответил старик, давая понять, что нашей вины в опоздании нет.