— Сав знает многое, папа. Даже то, чего не знаешь ты, — добавляет Стан. — Но я уверен, что он не откроет рот. Он будет молчать.

— Я не буду винить его, если он откроет рот, — вставляю я. — Он любит свою жену, а она человек. У него трое детей. И Сав будет делать всё, чтобы защитить их в первую очередь, а не меня. Нужно найти других.

— Мы пытались и до сих пор пытаемся. Не удаётся связаться с убежищами по всему миру. Их отрезали от нас.

— Мы не можем найти Сава, потому что он отшельник. Но мы можем найти других. Есть же списки тех, кто откликнулся на предложение спрятаться в убежищах?

— Есть ответные письма. Я точно знаю, — кивает дядя.

— Мы должны изучить их и связаться с этими вампирами. Те, кто не выйдет на связь, могут быть или мертвы, или в заложниках. Мы проверим каждого. У нас есть их кровь. Мы найдём их по ней. Тогда мы обнаружим лагеря этих ублюдков и точечно нападём на них. Мы разобьём их по частям. Они хорошо подготовились. Вероятно, у них много лет ушло на то, чтобы разработать план нападения. Но у нас есть преимущество, вампиры — это клан. Это семья, в которой каждый связан со мной. А также кровь каждого хранится здесь, в архиве.

— Мы это сделаем. Я сейчас же начну поиски, — дядя быстро уходит, оставляя нас со Станом наедине.

— Мы в заднице, да? — шёпотом спрашиваю его.

— Да, но ничего. Мы всегда ценили хорошее веселье, — усмехается Стан.

— Сав знал про Томaса. Он знал многое, Стан. Даже ты не можешь представить, сколько знал Сав на самом деле.

— Чего я не знал? — хмурится Стан. — Я всё про тебя знаю. Мы друзья и связаны ритуалом, Русo. Чего я не знал?

— Я не могу рассказать тебе, но определённо Сав очень хорошее оружие против нас. Если они заставят его говорить, то мне конец. Томaс сейчас тоже оказался в огромной опасности. Сав был в курсе… ну… про нас.

— Чёрт, — Стан хлопает ладонью себя по лбу и издаёт стон. — Русo. Почему он? Он же человек. Ты не можешь влюбиться в него, это противоестественно для нас. Это…

Стан замирает, а затем его взгляд останавливается на мне.

— А ну-ка, стой. Свечи, незнакомый мне аромат. Это аромат Томaса. Твою мать, Русo, ты обратила его? — шипит Стан, дёргая меня за руку к себе.

— Нет, — я отрицательно мотаю головой.

— Он полукровка?

— Нет.

— Но это он. Всё сходится. Я видел не твоими глазами, Русo. Я видел его глазами. Так я нашёл тебя. Я видел его глазами тебя и слышал твой голос. Это Томaс. Я вижу его видения, верно?

— Да, — киваю я.

— Но это невозможно. Он человек. Он не имеет такой силы, чтобы передавать мне видения. Это же… Господи, что происходит, Русo?

— Я не знаю. Но… это тебя разозлит ещё сильнее…

— Ты влюбилась в него. Твоя кровь его хочет, — с горечью в голосе заканчивает за меня Стан.

Мне приходится кивнуть.

— Чёрт. Вот теперь мы в заднице. Об этом знал Сав?

— Он это и предположил. Он догадался об этом и решил, что Томaс моё спасение.

— Ты пила его кровь?

— Да. Меня не стошнило. И это, кажется, продлило мне жизнь. Я умирала и звонила тебе, чтобы попрощаться. Мне было очень плохо, Стан. Но Томaс дал мне свою кровь. Он полетел вместе со мной и пытался меня спасти. Он тоже знает про видения. Это его видения. Они начали его мучить с того момента, как мы прилетели на Аляску.

— Этого быть не может. Не может, — мотает головой Стан. — Или же в его роду были вампиры. Полукровки. Он имеет этот ген, но слабый. Это единственное объяснение, которое я могу найти. И в своих видениях я кусал тебя. Значит, это будущее, и он станет вампиром. Его обратят.

— Вероятно, — киваю я.

Боже мой, мне паршиво врать Стану, но я не могу предать Томaса. Не могу рассказать о том, что он вампир, да ещё и самый сильный из нас. Он король. Стан меня возненавидит.

— Нам нужно найти Томaса и привести его сюда. Сав может рассказать о нём, да они точно знают о пасторе, Русo. В городе явно все видели вас вдвоём. Если они забрали Сава, то заберут и Томaса. А если заберут Томaса, тогда ты точно умрёшь. Каким-то образом он твой партнёр, и наша задача — защитить его. Ты должна убедить его прийти сюда.

— Его убьют, Стан. Если эти ублюдки узнают о нём, то его наверняка убьют.

— Если его не обратить и не сказать им, что он был обращён тобой, потому что ты почувствовала, что он твой возлюбленный. Для этого даже закон есть.

— Но я не могу его обратить, Стан. Я не обращаюсь сама.

— Я обращу его. Я сделаю это. Тогда мы разберёмся во всём, Русo. Мы должны. Если они схватят его и обратят сами, чтобы настроить против тебя, то ты не сможешь его убить. Но они смогут ослабить, заманить тебя и убить. Ты должна привести сюда пастора. Должна. Мы спрячем его.