— Всё в порядке, — шепчу я.

— Здесь?

— Да. Но мне стоило это огромных усилий. Такой упрямый, — фыркаю я. — Есть какие-нибудь новости?

— Пока нет. Отец отыскал всех, кто откликнулся на предложение об убежище. Сейчас он в архиве, ищет их кровь, чтобы ты призвала их.

— И это может быть чертовски серьёзной проблемой, — бурчу я.

— Попробуй. Хотя бы попробуй, Русo, ладно?

— Ладно. Ты будешь здесь?

— Да, я остаюсь здесь на всю ночь, потом меня сменят на пару часов перед встречей трёх групп.

— Хорошо. Я тоже пошла спать.

— Русo.

— Да?

— Будь осторожна. Сейчас не время для игр. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Конечно, — хмыкаю я и направляюсь обратно.

Встретив только охрану, я залетаю в комнату и улыбаюсь Томaсу, сидящему в кресле. Замечаю, что он выпил кровь и сейчас довольно расслаблен, даже немного опьянён. Такое бывает, когда вампир долго не питается. А я не помню, когда в последний раз питался Томaс, не считая моей крови.

— Всё хорошо. До утра, по крайней мере. Если хочешь, можешь принять душ, — предлагаю я.

— Я только оттуда, — бурчит Томaс, поднимаясь из кресла.

Он подходит к окну, пока я за ним наблюдаю. Я гашу пару свечей, чтобы в комнате был мягкий, тёплый свет, и чувствую нервозность Томaса.

— О чём ты думаешь? — шёпотом спрашиваю его.

— Обо всём, — отвечает он, продолжая хмуро изучать окрестности через окно.

— А конкретно? Тебя до сих пор мучает факт твоего пребывания здесь? Я же сказала…

— Нет, я тебе верю, Флорина. Я не собирался тебе верить, но верю. Ты не такая, какой я тебя считал. И эти вампиры… они тоже другие, — Томaс запинается в своём признании.

— Хорошо. Разве это нехорошо, что ты изменил своё мнение?

— Не знаю. Я уже жил в довольно жестоком клане. Он был маленьким, но по жестокости, вероятно, превышал твой, и я рад тому, что они мертвы. Только я опасаюсь, что те, кто сбежали, находятся сейчас среди твоего клана, Флорина. Вот почему я не хочу, чтобы они увидели меня. Они узнают меня и тогда точно убьют.

— Томaс, — нахожу его руку и нежно сжимаю, — я понимаю твой страх, и предполагала такое, но ты в безопасности. Никто и никогда не узнает о тебе и твоей силе. Я клянусь тебе.

— Даже если это будет касаться жизни Стана? Если им будут манипулировать?

Охаю от его вопроса. Это жестоко. Он заставляет меня выбирать.

— Я пообещала и не нарушаю своих обещаний. Да, я буду молчать, даже если кто-то причинит вред Стану. Я спасу его другим способом, но не выдам тебя.

— Спасибо, мне нужно было это услышать, — мягко улыбается Томaс. — У меня ещё один вопрос?

— Какой?

— Что я должен сделать, чтобы ты вернула свой облик? В моих видениях ты вампир, Флорина, но я не могу даже предположить временной отрезок, когда это происходит. Пока я ехал в Венгрию, у меня было новое видение. Это был тёмный зал, словно пыльный, забытый, и ты сидела на троне. Я видел его. Он чёрный и покрыт старой кровью, словно впитал эту кровь в себя. И ты сидела там в чёрном платье. Ты не выглядела счастливой, а была напряжена и наблюдала за мной. Мы словно стали врагами, и это причиняло мне ужасную боль. Меня словно разрывало внутри, и я слышал свою сущность. Она меня пугает. Я как будто стал своим отцом. Жестоким, властным и смертельно опасным.

Мурашки от неприятного предчувствия пробегают по моему телу.

— Если это случится, и такое будет в нашем будущем, и, вероятно, я всё же займу своё место рядом с тобой, стану им, этим ублюдком, прошу тебя, убей меня. Я умоляю тебя, не дай мне никому навредить. Убей меня, сделай то, о чём ты говорила сегодня. Разруби на кусочки и съешь меня. Забери у меня всю силу и не допусти, чтобы я вернулся.

— Господи, Томaс, — я обнимаю его за шею, и он опускает голову, упираясь своим лбом в мой.

— Я не хотел сюда идти, потому что здесь мне некомфортно. Я как будто заперт в клетке, словно меня поймали, и мне придётся защищаться. Все мои рецепторы сейчас напряжены. Я становлюсь им, Флорина. Я чувствую это.

— Ты не твой отец, Томaс. Ты просто ощущаешь свою сущность, которую подавлял. А сущность такого не прощает. Она любит быть свободной. То же самое случилось и со мной. Я подавила её полностью, и теперь она не появляется. Но я уверена, что ты сам никогда не позволишь себе причинить вред невинным. Ты другой, Томaс. Ты вампир, но это не значит, что ты жестокий ублюдок. Вампиры должны жить в согласии со своей сущностью. Мы же давно перестали это делать. Поэтому молодые вампиры опасны, они слышат именно свою сущность и не контролируют её. Но если обрести гармонию, то будет проще. Дай своей сущности то, что она хочет. Дай ей это, потому что иначе она поглотит тебя, Томaс. Вероятно, ты видишь будущее таким мрачным, потому что увидел и понял, что становишься ближе к своей сущности, и тебе страшно. Ты снова пытаешься её заткнуть, а это имеет последствия, как тогда, когда увидел меня мёртвой в своих видениях. Но та дата прошла, значит, мы всё сделали правильно. У нас есть огромное преимущество, Томaс, это твои видения. Они предупреждают тебя — прими свою сущность, не отрицай её. Когда она поймёт, что ты готов жить с ней и дружить, то успокоится. Просто поверь мне. Поверь мне, Томaс.

Томaс издаёт рык и сразу же обращается. Его ногти впиваются мне в шею, и он облизывается.

— Тебе нравится больше моя тёмная сторона, Флорина? — хрипит он, скользя острым ногтем по моей щеке.

Я улыбаюсь ему. Мне совсем нестрашно. Меня не пугают его острые зубы и ногти, немного увеличившееся тело, сила или тёмные с алыми капиллярами глаза.

— Мне нравится в тебе всё. И плохое, и хорошее, и отчаянное, и нуждающееся, и ранимое, и презираемое тобой. Всё, потому что это ты. При отсутствии хотя бы одной характеристики это был бы уже совсем другой Томaс. А этот Томaс для меня идеален.