— Сегодня я бы хотела почтить память всех павших, кто верил в нас, был с нами и помогал нам, — Стан передаёт мне бокал с шампанским. Каждый из гостей так же в полном молчании поднимает свой бокал. — Я благодарна каждому. Но, как и каждый из вас, я тоже выделила для себя тех, кого любила. Искренне любила и не успела сказать им о том, как была счастлива каждую минуту, находясь рядом с ними. Князь Рома Моциону. Он пал в ужасных муках, но не опустил своей головы. Он был верен своему сердцу. Шёл на казнь с достоинством и гордо нёс на своих плечах историю своей жизни, с которой вы скоро ознакомитесь. Наши летописцы предоставят каждому возможность изучить досконально, что же случилось с Рома Моциону. Но ни один летописец не сможет передать ту любовь, любовь к отцу, которую я познала рядом с ним. Покойся с миром, Рома! Покойся с миром, папа!

Я поднимаю бокал, и все скандируют мои слова. Я стираю слезу и делаю глоток шампанского.

— Но был ещё один… — мой голос садится, и я борюсь со слезами, готовыми вот-вот вырваться из моих глаз. — Был ещё один вампир. Уникальный мужчина. Он пережил насилие, жестокость, ненависть, зависть, горе и ещё много всего, что вы даже не можете представить в страшном сне. Его сделали рабом без его согласия. Его обманывали сотню раз. Да, он сомневался, как и любой из нас. Для кого-то он герой, а для кого-то предатель. Для меня он мой спаситель. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы сегодня все вы могли держать эти бокалы и стоять здесь, дышать свободно, не боясь того, что вам предстоит снова кого-то терять. Но я потеряла ради этого момента. Томас Догар был моим мужем и королём. Ему не удалось показать вам, какой он на самом деле, вы видели и знаете лишь то, что он напал и уничтожил. Вы не смотрите глубже, и в этом ваша ошибка. Не всегда то, что вы видите, кажется именно тем, о чём вы думаете. Так было и с Томасом. Он до последнего был верен тому, что выбрал. Был верен своему решению защищать меня, как свою королеву. И только благодаря ему я стою здесь, а Русо Монтеану, мой кровный отец, мёртв. Но какой ценой? Задумайтесь, стоит ли жизнь любого из нас последующему горю и потери смысла жизни? Нет. Не стоит. Она намного ценнее и важнее, чем вы думаете. Поэтому начинайте ценить каждую минуту своей жизни и то, что благодаря некоторым присутствующим здесь, кого сегодня ждёт награждение за преданность и героизм, вы свободны. Прощай, Томас, теперь ты свободен!

Я поднимаю бокал с шампанским.

— Покойся с миром, король Томас Догар!

Но громче всех я слышу голоса Стана, Сава, Брита и других, кто своими глазами видел, как моё сердце раскололось на миллион кусочков и распалось. Прогнило. Погибло. Угасло.

Я передаю пустой бокал и призываю толпу замолчать.

— А также этот день вы запомните ещё по одной важной причине. Сегодня прошлое остаётся в прошлом, как и род Монтеану. Я отрекаюсь от кровного отца и матери. Я отрекаюсь от трона и от власти. Я отрекаюсь от своего места среди вас в пользу Моциону. С этого дня клан носит имя моего папы. Имя великого рода. Рода Моциону. И я передаю свою власть Станиславу Моциону. Сегодня день его коронации, и вы сможете увидеть этот исторический переворот своими глазами, — по залу проносится шокированный вздох.

Стан опускается на колени передо мной, и я снимаю свою корону. Я передаю корону Саву, и он меняет её на корону Томаса.

— Станислав Моциону, с этой минуты ты берёшь на себя огромную ответственность. Ты осознаёшь это?

— Да, осознаю.

— Ты клянёшься быть справедливым и честным правителем?

— Да, клянусь.

— Ты обещаешь, что будешь защищать своих подданных верой и правдой и в любой момент встанешь и обнажишь свой меч, чтобы сразиться с врагом?

— Да, обещаю.

— Я провозглашаю тебя королём всех вампиров и оборотней, которые вошли в клан Моциону. Я провозглашаю тебя главой клана Моциону. Я провозглашаю тебя единственным наследником павшего рода Монтеану, — произношу и одеваю на голову Стана корону, и он поднимается на ноги.

— Да здравствует король Станислав Моциону!

Яркие улыбки, звон бокалов, аплодисменты… шум угасает, оставляя после себя тишину.

— Что ж, мне уже пора, — я подкатываю чемодан к машине.

— Я буду скучать, Флорина, — Стан обнимает меня, и я закрываю глаза, наслаждаясь этой минутой. — Я буду скучать по тебе, сестрёнка.

— Я тоже. Ты в любой момент можешь приехать ко мне. К нам.

Я отстраняюсь, и Стан кладёт ладонь на мой ещё плоский живот.

— Я приеду. Обязательно. Береги себя и его. Мне точно будет не хватать червей в трусах.

Смеясь, я машу Саву и его семье, а затем сажусь в машину. Пора ехать домой.

Полёт до Аляски становится снова заминкой в моей жизни. Я смотрю в иллюминатор, поглаживая свой живот, и улыбаюсь.

— Спасибо за всё. Я отпускаю тебя. Покойся с миром, — шепчу я, закрывая глаза и отворачиваясь от иллюминатора. Пора попрощаться с теми, кого я оставила в воспоминаниях. Но они достойны того, чтобы ты узнал о них, мой друг.

Да, ты, наверное, хочешь знать, как прошли эти два месяца. Сложно. Но я расскажу тебе по секрету, потому что больше никто не должен знать, что на самом деле случилось в ту ночь.

Два месяца назад

Тишина. Это всё, что я слышу. Тишина внутри и снаружи моего тела. Тишина. Такая медленная, такая тягучая, такая острая. Тишина.

— Томас… Томас, — я ползаю по краю обрыва, пытаясь вслушиваться в происходящее. Но я ни черта не слышу.

— Томас, пожалуйста, выпрыгни откуда-нибудь. Ты же не мог… — я не в силах даже произнести в голове это слово. Оно ужасное.

Я словно до сих пор не понимаю, что произошло. Вот Томас стоял напротив меня, а затем он швыряет меня подальше от Русо и сам исчезает вместе с ним, прыгнув с обрыва.

— Флорина?

— Томас… он… он плавает, — шепчу я, потирая нос. Его так щиплет, не могу. Я продолжаю ползать, ища хотя бы какую-нибудь подсказку.

— Томас… ну же, давай. Томас? Где ты? Ты же не прыгнул, да? Ты же… ты… бросил его туда, а сам где-то близко. Прошу… Томас… Томас… ответь, — я встаю на колени и вглядываюсь снова и снова безмолвную черноту под собой.