Роу повернулась в сторону своей команды. Несколько секунд они переглядывались, и наконец одна из женщин вышла из зала, на ходу выстукивая что-то на экране телефона.

Декер снова бросил взгляд на настенные часы. Роу обернулась посмотреть, что его так заинтересовало.

– У нас есть офисы во всех этих городах, – пояснила она.

– Ага, я догадался. Но еще ни разу в жизни не видел часов для Братиславы.

– Это столица…

– Словакии, – закончил Амос.

Уайт с Эндрюсом изумленно переглянулись.

– Мое имя тамошнего происхождения, – произнесла Роу. – Полагаю, его истинные корни германские, но мой отец был словаком из Чехословакии. Выехал задолго до того, как она распалась на Чешскую и Словацкую Республики.

– Эмигрировать оттуда при социализме было не так-то просто, – отметил Декер.

– Тогдашняя власть как раз и послужила причиной выезда моей семьи. Они хотели лучшей жизни. – Она улыбнулась. – По-словацки «Казимира» значит «приказ к миру» или что-то вроде того.

– И у вас там есть офис? – вмешался Эндрюс.

– Да, небольшой. Я стараюсь выбираться в каждый из наших иностранных офисов каждые пару лет, когда могу. Но в Братиславе не была уже три года.

– С момента инцидента с вашим отцом? – уточнил Декер.

В ее взгляде промелькнула тревога.

– Да, верно.

Декер хотел было задать еще вопрос, когда женщина, недавно покинувшая помещение, вернулась с еще одной женщиной и сообщила:

– Это Элис Лансер. Она может предоставить больше информации об Алане Дреймонте и судье Камминс.

Декер смерил Лансер взглядом. Около сорока, среднего роста, блондинка, стройная, с привлекательными чертами и деловыми ухватками.

Но тут ее лицо внезапно приобрело землистый оттенок, и, ухватившись за грудь, она тяжело задышала.

А мгновение спустя рухнула на пол без сознания.

– Ее отвезли в ближайшую больницу, – доложил Эндрюс Декеру и Уайт, опустив телефон.

Они стояли перед зданием службы защиты «Гамма». Когда Лансер повалилась, вызвали «скорую», и ее увезли в бессознательном состоянии. Роу со своей свитой скрылась в надежных коридорах «Гаммы», а Эндрюса с остальными сопроводил на улицу вооруженный охранник в форменном мундире.

– Когда мы сможем с ней поговорить? – спросил Декер.

– Не знаю. – Эндрюс развел руками. – Надеюсь, скоро.

– А записи об угрозах? – не унимался Амос.

– Слушайте, Декер, – огрызнулся Эндрюс, – дама только что потеряла сознание. Надеюсь, она в порядке. Почему бы на минуточку не сосредоточиться на этом, а?

Декер бросил взгляд на Уайт; та в ответ с любопытством посмотрела на него.

– С кем еще в «Гамме» мы можем поговорить? – настаивал он.

– По-моему, только с этой Лансер, – ответил Эндрюс.

– Из всей этой здоровенной долбаной компании она единственная что-то знает? – недоверчиво спросил Амос.

– Вполне возможно, – парировал Эндрюс. – Принцип служебной необходимости.

– Может, я здесь единственный параноик, – поведала Уайт, – но не кажется ли вам странным, что единственный человек, который что-то знает, валится трупом, даже не успев с нами заговорить?

– Ой, да бросьте, это уже чуточку чересчур, разве нет? – не согласился Эндрюс. – Я к тому, что здесь мы имеем дело с легитимной публикой. Репутация у «Гаммы» безупречная.

– А как же словацкие банкноты и тот факт, что Канак Роу родом оттуда? – не уступила Уайт. – Просто еще одно совпадение?

– И для протокола, – подхватил Декер, – я не верю даже в одно совпадение, а тем более в два.

Эндрюс подрастерял свою уверенность.

– Ну… это действительно странно, вынужден признать.

– По-моему, более чем странно. Это зацепка, которая просто криком кричит, – сказала Уайт.

– Давайте не будем торопить события, – проговорил Эндрюс. – Не стоит терять время на преследование по ложному следу.

– Алану Дреймонту затолкали в глотку старые словацкие банкноты, – начал перечислять Декер. – «Гамму» основал субъект родом из того, что стало Словакией. Имя его дочери по сути словацкое, и у них есть офис в столице Словакии. Если все это – совпадения, я подаю в отставку из ФБР и пойду нагишом переворачивать бургеры на плите.

Уайт фыркнула.

– Ладно, – сдался Эндрюс, – я с вами. Значит, все это нацелено на «Гамму» и Дреймонта убили за то, что он там работал? А судья – просто сопутствующий ущерб?