Злата. Дауж: не Москва!

Китаврасов. Сказка.

Злата. С продуктами плоховато, зато елки не дефицит.

Китаврасов. У вашего отцав руке серебряный топорик. Обамолодые, смеются, розовые с мороза.

Злата. "Сибирский климат полезен для здоровья".

Китаврасов. Я сновазаснул -- тут меня мамаи будит.

Злата. Темадиссертации Шухмана.

Китаврасов. Дверь открывает, аелкауже наряженная стоит. Игрушки, конфеты наниточках, ей из Ленинградаприслали, орехи в фольге.

Злата. Анупамсундартаттилаттама.

Китаврасов. Что?

Злата. Красотанесравненная. Санскрит.

Китаврасов. И свечи налапах горят. Настоящие. Восковые. А под елкою ватный Дед Мороз и подарки.

Злата. А ваш-то, ваш где отец в столь умилительной композиции?

Китаврасов. Отец? Не помню.

Злата. Ай-ай-ай!

Китаврасов. Выпал отец. Может, дежурство, а?

Злата. Надо думать: именно дежурство.

Китаврасов. И подарков их не запомнил: ни от отца, ни от мамы. А от вашего папы запомнил: набор хирургических инструментов. Настоящих! Блестящие, холодные, в резной шкатулке.

Злата. В этой?

Китаврасов. Н-нет. Но похоже.

Злата. Отец их сам мастерит. В лагере выучился.

Китаврасов. Он сидел?

Злата. А кто в их поколении не сидел? Разве те, кто охраняли. Те, впрочем, многие отсидели тоже.

Китаврасов. Он почему-то хотел, чтобы и я сделался врачом.

Злата. Господи! вьюгакакая...

Китаврасов. А я, видите, больше по разрушению. Историк.

Злата. По разрушению?

Китаврасов. Люди привыкают к мифам. А история их...

Злата. Мифы не разрушаются. Одни меняются надругие -- вот и все.

Китаврасов. Не верите в возможность постижения объективной исторической истины?

Злата. Увы.

Китаврасов. А я, простите мою наивность...

Злата. Наивность прощаю.

Китаврасов. Верю до сих пор. Невзирая ни накакие... заведомо ложные измышления. Значит, он остался здесь, ваш отец?

Злата. Как видите.

Китаврасов. У него ведь тоже пятьдесят восьмая была? Неужто не захотелось уехать?

Злата. Не к кому. Степной волк. Гордый и одинокий. Собственно, лечить где угодно можно. Здесь даже благороднее.

Китаврасов. Конечно.

Злата. Сюдахороший врач сам не поедет.

Китаврасов. Но вырваться, наверстать... Должно быть, они все-таки правы.

Злата. Кто?

Китаврасов. Доброжелатели. Я действительно слишком честолюбив. Мне и представить трудно истинное смирение.

Злата. Смирение -- высшее честолюбие-то и есть! Давайте-ка, чем рассуждать, лучше выпьем. А о смирении -- это уж вы прямо с отцом. Он у меня по этому делу эксперт. Налейте сами. И мне.

Китаврасов. Ваше здоровье?

Злата. Нет. Есть один взбалмошный вариант.

Китаврасов. Взбалмошный?

Злата. Но попробуйте быть снисходительным к хорошенькой женщине. Вы ведь сказали, что я хорошенькая?

Китаврасов. Я не отказываюсь.

Злата. Благородно. В таком случае... давайте-кавыпьем набрудершафт. Не испугаетесь?

Китаврасов. Я уж и не знаю, чего способен испугаться.

Сплетают руки с рюмками.

Злата. Только помните: как выпьем, сразу надо друг другаобругать.

Китаврасов (галантно). Непростая задача.

Злата. Merci. И не дураком, акак следует. Пообиднее и, главное, посправедливее.

Китаврасов. Буду стараться.

Злата. А потом... поцеловаться. И тоже как следует. Договорились?

Выпивают.

Китаврасов. Пообиднее, говорите? Ох, и красивая же ты...

Злата. Обруга-а-али!

Китаврасов. Стервозина.

Злата. О! совсем другое дело. Главное -- в точку.

Китаврасов. Я...

Злата. Ты телок недоношенный. Вот кто ты! Я мужаотправила, аон: декабристы, смирение...

Китаврасов. Злата!

Целуются крепко, жадно, взасос. Появляются Старик и Златин муж.

Златин муж. Мы, кажется, помешали?

Злата. Ничего, милый. Что, папочка: остыл? Как Хромых? А у нас, видишь, гость.

Златин муж. Хромых в порядке.

Злата. Говорит: тут родился. И оснований не верить ему...

Златин муж (бурчит). Как с ним и целоваться.

Злата. Детство провел. Сын соседей твоих давних. Китаврасовых, что ли.

Китаврасов. Да-да.

Злата. Не помнишь, папочка?