Галчушасновавстает, идет к двери, стучит. Витёк наблюдает, не трогаясь с места. Пауза. Суматохав коридоре.

Витёк. Хорош! Не психуй. Садись, посиди немного. Так и так сейчас разведут. (Поет.) И при-ды-винулся парень к ней ближе = парень в кепи и зуб-ы... Тебя как звать?

Галчуша. Галчуша. (Возвращается надиванчик.)

Витёк. А меня -- Витёк. Виктор то есть, но вообще-то -- Витёк. В декабре, понял, три годабудет, как сижу. Шестого декабря. Если, конечно, будет. Не дожить, наверное. Ты как думаешь, доживу? Может, это они только так говорят, для понта: расстрел, анаделе и не расстреливают вовсе? Никто ведь не видел! У меня одного корешавроде как расстреляли, матери одежду прислали, справочку медицинскую, с печатью. Кореш, понятно, исчез, но стреляли -- не стреляли не видел-то никто! Даи какой им смысл? Невыгодно. Может, нарудники пошлют, наурановые?

Галчуша. А нарудники лучше? Медленно-то подыхать.

Витёк. Лучше! Там еще неизвестно.

Галчуша. Известно, неизвестно. Что ж ты так смерти боишься, если сам убивал? Если, я думаю, кто сам убивает -- бояться не должен.

Витёк. А кто тебе, понял, сказал, что боюсь? Ни хреная не боюсь. Непривычно только. К мысли привыкнуть не могу. Жил, жил -- и вдруг!.. И потом: мамка, сеструха. У меня сеструхазнаешь какая девочка?! В университете работает, в лаболатории. Чистая.

Галчуша. Сеструха! Чего ж ты тогдалюдей убивал, сеструха?

Витёк. А ты чего целочку строишь? Самаведь по сто второй. Соучастие -- не соучастие, сто вторая, онасто вторая и есть! А я, между прочим, я между прочим специально никого не убил. Так получалось. Выходане было. И не люди мне попадались -- одна, понял, мразь. Брал я раз хату наВойковской: рыжьё, камешки, манты норковые висят. Только дипломат упаковал, линять собираюсь, атут, понял, она, хозяйка, заваливает. Я ей тише говорю, посиди, мол, спокойненько, не рыпайся. Не трону, понял. Я в черных очках работал, в галстучке, бородканакладная, -- не очень боялся, что опознают. А она, вишь, нет -- онавопить. Ей, вишь, мантажальчее, чем жизни. Сама, в общем, выбрала. И потом, знаешь -- нахатах, что я брал, -- там барахластолько, что по-честному хрен заработаешь. Волк -- они волк и есть!

Галчуша. А-а-а... Ты, значит, идейный! Экспроприаторов, значит, экспроприируешь!

Витёк. Чего?

Галчуша. Грабь, говорю, награбленное, так что ли? Устанавливай справедливость! А кто тебе право давал их судить, волкв этих? Кто тебе право давал ценности перераспределять?

Витёк. А им кто, понял, давал?

Галчуша. Ты про них не думай, ты про себя. Про них они сами подумают.

Витёк. Ага, подумают!

Галчуша. Не подумают -- им же хуже.

Витёк. Где хуже -- натом свете?

Галчуша. Хоть бы и натом.

Витёк. Слушай, не дави мне насовесть. Не надо! Считай: нету ее у меня, совести. Нету! И не было никогда! Вот ведь кино интересное получается: с кем, понял, в камеру ни посадят -- каждый насовесть начинает давить. Хоть, вроде, и сами в тюрьме. В тюрьму ведь так просто редко попадают, больше задело. Не, точно кино! Подсадили, подсадили тебя, девочка, гадом буду! А может, и ментовкадаже. И не стану я с тобой разговаривать. Себе, понял, дороже.

Галчуша. Кудауж дороже, если вышка? А что разговаривать не станешь -- это ты меня напугал. Смотри: дрожу вся! Ум тебе, видать, страхом отшибло. Былаб подсадная -- тк бы с тобой говорила? Молодец бы, сказала, правильно: убивал их, волков, и хорошо делал. И сама, дескать, убивалаи убивать буду!

Витёк. А! Мы все эти выверты ментовске знаем. Так сказала, эдак сказала. Сказать, понял, чего хочешь можно. Я уж ученый, не дурачок. Я, понял, школу кончил. И во (показывает вокруг) -- три курсауниверситета. Даподсадили -- не подсадили, ментовка -- не ментовка, какая мне в самом деле разница. Сиди, если сидится. Только не страшно? мне ведь, понял, терять нечего. Наручники наручниками, азадушу, понял -- не пикнешь. И хрен кто услышит: вон сирены врубили по новой. Или ты приемчики знаешь: самбо, каратэ? Так ведь накаждую хитрую жопу найдется винт с левой резьбой. Так что смотри.

Гаснет свет. Пауза.

Галчуша(визгливо). Не подходи! Не двигайся, гад! Глазавыткну!

Витёк. Нужнаты мне больно! Я вон затри годатемноту первый раз вижу. Аж головакругом пошла. А то сутки напролет горит этастервапод потолком, и нет от нее спасения. А чего горит? Зачем наблюдать? Чтоб я вены себе не вскрыл? Так если все равно к стенке -- какая вам, понял, разница? Вам же легче. Меньше хлопот. Дая и при свете, если мне надо, вену вскрою, под одеялом, наноге. И без моечки обойдусь. Фильтр, понял, насигарете подпалю дарастопчу об пол. Не пробовала? (Пауза.) Ну, чего замолкла? Боишься когдастрашно? А вот ты расскажи, расскажи-камне, какой у вас, у ментов, резон целыми сутками свет не гасить?

Пауза.

Галчуша. Вить... (Пауза.) Витёк! А мне сколько дать могут? Через соучастие. Ты как считаешь? Меня-то не расстреляют?

Витёк (саркастически). Тебя?

Галчуша. Я вообще этого расстрелане понимаю. Если они от меня общество избавить хотят -- присудили бы, что ли, к червонцу, асами по-тихому: хлоп!
– чтоб я не знала, не мучилась. А если меня наказывают -- какое ж это наказание, если я все равно мертвая буду?

Витёк. А для примера!

Галчуша. Тогдапублично надо, наплощади.