Девчонки были уже большие, старшей исполнилось десять лет, а младшенькой — восемь.

— Вот и будете нянчиться с ним, матушке помогать, — улыбнулся Родион.

— Будем, — согласились дочки и побежали на улицу, крича, что у них брат народился.

А перед самой уборкой опять приехали уполномоченные в деревню, теперь уже с новым постановлением. Пришла разнарядка на раскулачивание зажиточных хозяев.

— Такие люди мешают нам идти вперёд, ставят палки в колёса Мировой Революции, — заключили они.

Никто с ними спорить не стал, соглашались во всём, обещали раскулачить даже сверх разнарядки.

— Вы приезжайте сюда к Новому году, тогда и увидите, скольких кулаков мы раскулачили, — сказал Евсей.

Это посещение ускорило отъезд жителей из деревни. Ещё по теплу Родион повёз Лизу с детьми в Тайшет. В округе нигде не работали церкви, а сына требовалось окрестить. Только в Тайшете ещё работал храм — вот туда и направился Родион. Семью возвращать он и не думал, а самому нужно было вернуться и уладить все дела. В помощь себе он взял племянника Мишку: дорога нелёгкая, а с детьми всегда тяжело ехать. К Тайшету подъезжали в сумерках. Знакомой дорогой направились по нужному адресу. Когда проезжали мимо железной дороги, показался состав.

— Дядя Родион, смотри, сами едут, — с непосредственностью малого ребёнка крикнул Мишка.

— Да, видел я, и не раз.

— Какая силища! — восхищался племянник. — Можно потом поближе посмотреть, а?

— Будет время, так и сходим, посмотришь.

— Вот это чудо.

Незаметно подъехали к дому Ильи Саввича.

Хрустов сдал в последнее время. Старался казаться живым, подвижным, но на самом деле движения стали всё более медленными, и старик всё больше стал уставать. Сядет, отдышится, поспешит делать новое дело — и опять задохнётся и присядет. Иногда становилось обидно до слёз. Голова соображает, думается, что сейчас всё бы переделал, а встал — и силы закончились.

Хрустов ещё и не знал, что у него родился внук. Давно не виделись с дочкой. Когда Родион распахнул ворота и стал заводить лошадей, Илья Саввич смотрел в окно, пытаясь понять: кто это так смело хозяйничает. Увидев внучек, завёрнутых в шали, поднялся и поспешил к выходу.

— Принимай гостей! — крикнул Родион.

— Гости так гости, — обрадовался Хрустов. — Кто ж вас так упаковал?

Внучки, к которым он обращался, наперебой стали говорить, что у них теперь есть братик, которого они привезли с собой. Дедушка ничего не понимал, но довольный тем, что привезли внучек, повёл их в дом.

— Там братик ещё у мамы, — сказала Настенька.

Только когда Родион взял завёрнутого сына и понёс в дом, Илья Саввич понял, что у него теперь ещё и внук есть. Старик вдруг ослаб и присел прямо на крыльцо.

— Ты бы, батюшка, не сидел здесь раздетый, прохладно уже, — сказала Лиза, — пойдём внука показывать будем.

— Сколько ж ему? — спросил дед.

— Месяц уже. Крестить привезли, да останемся здесь, наверное, насовсем.

— Навсегда?

— Родион ещё съездит в деревню, а я уже не буду с детьми мотаться.

— И не надо. Слава богу, дошло до вас. Вот славно-то будет, а то я уже захирел один.

Старик разволновался так, что затряслись руки. Лиза распеленала сына, положила его на кровать. Ребёнок только посапывал, иногда дёргая ручками.

— Здоров парень спать, — восхитился дедушка. — Ай да молодцы. Вот радость-то. И не сообщили даже: целый месяц прошёл, как внук у меня родился, а я ни сном, ни духом.

— Церковь работает? — спросила дочь.

— Пока работает, хотя грозятся закрыть, говорят, что церковь вредна для народа, — сокрушался старик. — Столько лет нужна была, а теперь в одночасье вдруг вредная сделалась.

— Надо нашего Александра окрестить.

— Надо, так и окрестим. Значит, Александр, Саша. Что ж, хорошее имя. Окрестим, Лиза, как надо, и крестины отметим как положено.

— Чего устраивать гулянки, да и людей знакомых нет.

— А мы по-семейному, тихо. А люди есть, нужные люди придут, познакомить их надо с вами — пригодится в жизни.

Вечером за ужином Мишка спросил:

— Дядя Родион, вот бы мне пристроиться на паровоз работать.

— Чего это он? — переспросил Хрустов.

— Паровоз ему сильно понравился, спрашивает, как бы устроиться на него работать.

— Чего бы доброго? Вот приедешь, постараемся пристроить тебя на паровоз, раз хочется. Коли есть желание, исполни его, чтобы потом не жалеть.

Когда Лиза увела детей спать, Хрустов спросил:

— Надумали перебираться сюда?

— Надумали, — ответил зять. — Все сразу уезжать будем. Приезжали двое из волости, говорили, что есть бумага, чтобы для раскулачивания выбрали кого-нибудь — вот мужики и решились уезжать все разом.