— Не сейчас, Кириллыч, успеем. Я бы и к тебе не поехал на ночь глядя, кабы не сроки. Потом соберёмся и посидим.

— Какое счастье, как на свет народился, — бормотал Кириллыч.

Через два дня Хрустов принимал у себя Кириллыча.

— Рассказывай, как у тебя доходы с расходами сошлись? Пронюхала чего-нибудь ревизия?

— Слава богу, всё хорошо. У них нету специалистов, чтобы в тонкостях разбираться: цифры сходятся — и порядок. И никому невдомёк, что деньги могут приносить доход.

— Ты не резвись, как только ослабишь внимание, тут же и попадёшься. Это дело такое.

— Страх удерживает от резвости.

— Это хорошо. Кириллыч, я тебе не зря показывал своего зятя, парень достойный, хотя в торговле слаб. Он со временем может приносить тебе золотишко на продажу, так ты прими его, сделай как надо. Если всё пойдёт славно, то у вас связи завяжутся крепкие, а у ребят есть, что тебе предложить, в накладе не останешься.

— Золото не ворованное?

— Золото, добытое на Бирюсе, песок в основном, но есть и самородки.

— А ты куда собрался, что подставляешь мне зятя?

— На всякий случай. Пока я живой, я с тобой связь имею, но предвидеть надо наперёд.

— Парень, значит, толковый?

— За дурня дочку бы не отдал, — сказал Хрустов.

Зимой из деревни в деревню поползли слухи — грядёт коллективизация. Что это такое и с чем её едят, никто не знал и даже не догадывался. Вместе со слухами к крестьянам выехали и агитаторы. Они собирали сельчан и рассказывали, как это будет хорошо жить, когда всё будет общим и доступным каждому. Только не до всех доходило, как это можно иметь общее хозяйство. Что значит всё для всех? Не могли понять, как это можно отдать свою скотину соседу, а самому идти к другому соседу и забирать его корову или поросёнка. Но агитаторы делали своё дело терпеливо и не спеша. В середине весны такие люди приехали и в Тальники. Евсей с Родионом готовили плуги и бороны к пахоте: дни стояли погожие, только и занимайся такими делами. После обеда подтянулись Маркел Дронов, братья Никитины и Ки- рьян Лисицин перекинуться парой слов. В предпосевные дни, перед тяжёлой работой, словно магнитом, манило мужиков поговорить да узнать, у кого и как сохранился инструмент, нужен ли ремонт. Бывало, что собирали на телегу всё, что нужно ремонтировать, и везли в соседнюю Камышлеевку в кузницу. Там кузнец толковый и делал он своё дело добротно, и брал за работу недорого. Вот и собирались мужики потолковать о том о сём.

Коляска, запряжённая сытым жеребцом, показалась из леса ближе к вечеру.

— Глянь-ка, кого-то чёрт несёт, — сказал Маркел.

— Почему чёрт? — удивился Кирьян.

— Ты посмотри на коляску: рессора мягкая, значит, кто-то важный катит. А когда кто-нибудь важный с добром приезжал?

— Верно, важные люди едут. Двое вроде бы? — разглядел Семён Никитин.

— Чего-нибудь нужно — зря не поедут, — буркнул Евсей.

Коляска подъехала прямо к сельчанам, из неё первым вышел мужчина средних лет, роста невысокого, с большими очками на носу. Другой был повыше и поплотней, но резвый. Он быстро соскочил с коляски и привязал лошадь к забору.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал очкастый, улыбаясь мужикам.

— Здорово, — за всех ответил Маркел.

— Чего сердитые такие?

— Пока радоваться нечему.

— Разговор у нас есть к вам, может, после разговора и настроение поднимется.

— Говорить — это не землю пахать, это мы завсегда, — добавил Маркел.

— Давайте всех соберём жителей, а потом и поговорим — дело касается всех, — предложил другой приезжий.

— Можно и позвать, — тихо сказал Евсей.

— Мишка! — крикнул он сыну. — Обойди всех, пусть прямо сейчас идут сюда для разговору.

— Видно, у вас тут народу немного, судя по домам, — сказал приезжий. — Как поживаете?

— Живём помаленьку, чего не жить? — ответил Евсей. — Да вы садитесь на брёвна, у нас других табуреток в таком количестве нету.

— Ничего, постоим, насиделись за дорогу.

— Нюшка, — сказал Евсей дочке, — принеси-ка людям квасу — притомились с дороги.

Нюшка принесла туес из бересты и кружки, тоже берестяные. Евсей налил полную кружку и подал очкарику. Тот пил медленно и щурился, как кот на весеннем солнышке.

— Испей, Николай, чудо просто, а не квас, — протянул он кружку товарищу. — Из чего делаете?

— Из сока берёзового.

— И только?

— За секретами к бабам обратись, это по их части.

Через полчаса собрались все: женщины пришли прямо с малыми ребятишками. Одни присаживались на брёвна, другие стояли у забора — все настороженно смотрели на приезжих.

— Все пришли? — спросил очкастый Евсея, понимая, что тот главный в деревне.

— Кажись, все, — сказал Евсей. — Мужики точно все.

— Меня зовут Никита Иваныч, мой товарищ — Николай Семёныч, мы приехали из Тайшета по поручению Совета народных депутатов. Наше правительство решило, что крестьяне живут в деревне очень тяжело, работа у них нелёгкая, и чтобы облегчить труд ваш, решено из каждой деревни сделать одно коллективное хозяйство. Что такое коллективное хозяйство? Все мы знаем, что не у всех крестьян есть в достатке лошади, плуги, бороны и другой инструмент, а у некоторых вообще ничего нету. Наша власть не даст в обиду никого, поэтому и решила, чтобы всё, что имеется в каждом хозяйстве объединить, собрать под общее начало: лошадей, коров, овец и другую живность. Каждый надел земли превратить в один общий клин, так и обрабатывать будет проще всем вместе.