— Другие? — Я прищуриваю глаза. — В других городах?

— Другие группировки мафии. — Виктор снова откидывается назад, пожимая плечами. — Есть якудза, хотя они, как известно, держатся особняком, и сейчас у них нет американского присутствия. Картели, в какой-то момент они могут оказаться полезными. Левин имел с ними какие-то дела в прошлом.

— Мы забегаем вперед. — Я допиваю остатки кофе и ставлю пустую фарфоровую чашку на стол. — Если ты уверен в преданности Луки, тогда мы двигаемся вперед. На следующей неделе я женюсь на Сирше, и эта пьеса завершится. Затем мы делаем шаги к управлению столом.

— И ты делаешь шаги к тому, чтобы она забеременела твоим наследником. — Виктор ухмыляется. — Чем скорее, тем лучше, Коннор. Среди сидящих за столом возникает некоторая нерешительность. Они были готовы вышвырнуть Лиама в первом порыве гнева, но поскольку эмоции немного остыли, часть из них сомневается, подходишь ли ты им тоже.

Я стискиваю зубы.

— Как же так? — Я уже знаю ответ, но хочу услышать, как он произнесет его вслух.

— Ты ушел, — прямо говорит Виктор. — Ты обосновался где-то в другом месте, и тебя пришлось тащить обратно. Более того, ты привез с собой англичан, чтобы они стали постоянной частью твоей команды. Есть немало людей, которые думают, что если Лиам хочет сделать своим наследником одного из своих сыновей или внуков, а не свое собственное потомство, то было бы лучше простить и забыть. Для этого даже есть прецедент, когда Дон Росси сделал Луку своим наследником, и Лиам поспешил указать на это с тех пор, как они впервые подняли эту идею. — Он делает короткую паузу. — Есть те, кто говорит, что, по крайней мере, Лиам был здесь все это время, что он совершал ошибки, но он лоялен. Они видят в твоем уходе нелояльность к столу, к своей семье. И еще несколько человек твердо придерживаются идеи, что ни один из братьев Макгрегор не должен занимать кресло, а кто-то другой должен быть повышен вместо него. Эти немногие хотели бы, чтобы вы оба ушли.

— И никто из других не высказался, чтобы что-нибудь предпринять по этому поводу?

Виктор пожимает плечами.

— На данный момент это всего лишь мнения. Никаких действий предпринято не было.

Я хмурюсь, откидываясь назад.

— Вряд ли они обрадуются, когда наконец услышат о моих планах насчет стола. Но как только я возьму контроль в свои руки, у меня нет намерений уступать его обратно. Если бы Лиам правил более сильным кулаком…

— Ты должен быть рад, что он этого не делает.

На мгновение наступает тишина, прежде чем Виктор снова заговаривает.

— Всегда есть противодействие, — говорит он наконец, — когда решаешь сделать что-то не так, как это делалось раньше. Мне тоже пришлось с этим столкнуться, и я попытался выйти с другой стороны. У меня получилось, и у тебя тоже получится. Я верю в это, иначе я бы не оказал тебе поддержку.

Я думаю об этом еще долго после окончания встречи и занимаюсь оставшейся частью своего дня, готовясь к свадьбе, которая обязательно состоится. Двое самых могущественных главарей мафии в стране поддержали меня в моей попытке вернуть королевский стол. Это кое-что значит. Я не смог защитить свою семью и ее наследие много лет назад, но у меня есть шанс все исправить и сделать это, гарантируя, что мой брат останется невредимым. Это непростая задача, но, в конце концов, однажды я переделал себя с нуля.

Если я смогу начать новую жизнь, то воскресить старую будет не так уж трудно.

У меня в груди появляется слабая боль, когда я думаю о приближающемся дне моей свадьбы и о том факте, что моего брата там не будет. Он должен быть рядом со мной, когда я женюсь, моим шафером, вручающим мне кольцо, чтобы я надел его на палец моей новой жены. Бесполезно желать, чтобы все было по-другому, говорю я себе, садясь в машину, игнорируя непрекращающуюся боль сожаления. Это ничего не меняет. Это только усложняет настоящее.

Однако в последние дни мне все больше и больше кажется, что я потерял всех, кто был для меня важен. За исключением Джейкоба, я чувствую себя очень одиноким и, хотя я думаю, Сирше хотелось бы, чтобы я открыл ей себя более полно, это в лучшем случае похоже на опасный гамбит. Может быть, быть мужчиной в моем положении — значит быть одиноким. Но Лука и Виктор, похоже, так не думают. С их точки зрения, я хочу быть один. И очень маленькая часть меня начинает думать, что они правы.

12

СИРША

День моей свадьбы — прекрасный день. На улице безоблачно, солнечно и чуть жарковато, голубое небо сияет за моим окном, когда я накидываю халат и заказываю завтрак в номер. В этом нет никакой необходимости, но я, моя мама и моя свадебная компания решили остановиться в роскошном отеле в центре Бостона в ночь перед свадьбой, чтобы отпраздновать это событие. Мои друзья столпились в моей комнате прошлой ночью, намного позже того, как моя мать удалилась к себе, чтобы выпить шампанского и поболтать, хотя на этот раз я была осторожна и не пила так много. Это был веселый вечер, непринужденный и вдали от дома, и мне показалось, что это подходящий переход между моей жизнью в родительском доме и моей новой жизнью в качестве жены Коннора. Все мои вещи уже упакованы и готовы к переезду, как только Коннор подыщет для нас дом. Он остановился в отеле с тех пор, как приехал в Бостон, но очень скоро нам нужно будет поселиться вместе во временном доме, пока мы не сможем переехать в поместье Макгрегоров вместо Лиама и Анастасии.

Я не разговаривала с Найлом с момента нашего последнего разговора на утро после моего девичника, а с Коннором с той ночи. Отчасти это связано с тем, что я была занята приготовлениями к свадьбе в последнюю минуту, но ни один из них даже не пытался со мной поговорить. Что касается Коннора, я почти уверена, это потому, что он постоянно пытается установить дистанцию между нами, как бы больно это ни было, но я не могу не задаваться вопросом, не пожалел ли Найл о том, что преследовал меня. Я больше не невеста Лиама, но мне часто интересно, что бы подумал Лиам об интересе Найла ко мне, если бы это каким-то образом повлияло на их дружбу. Если бы Лиам когда-нибудь доверял ему меньше, если бы он знал, что Найл хочет меня, и хотел все эти годы. Именно такую информацию хотел бы знать Коннор, чтобы использовать против Лиама. Однако я решила держать это при себе, даже активно отрицать, что Найл проявляет ко мне интерес, потому что что-то в стремлении Найла ко мне кажется слишком близким, слишком важным, чтобы позволить Коннору использовать это как инструмент или делать это самой. Приятно чувствовать, что тебя хотят из-за того, кто я есть, а не из-за моей ценности как шахматной фигуры. Я пока не готова с этим расстаться.