— Конечно, я хочу выполнить свой долг, — говорю я вместо этого так же натянуто, как и раньше. — Я хотела всего этого, помнишь?

— О, я очень хорошо помню. — Коннор проскальзывает мне за спину, и я чувствую, как его сильные пальцы играют с верхней пуговицей моего платья. — Я помню девушку, которая пришла ко мне на склад в джинсах, таких обтягивающих, что я почти мог разглядеть сквозь них очертания твоей киски, а твой топ был достаточно приспущен, чтобы я мог мельком увидеть эти восхитительные сиськи, ты выглядела как распутная девчонка.

Я ненадолго закрываю глаза. Каким-то образом то, что он произносит слово "сиськи", звучит в целом более соблазнительно, чем кто-либо другой когда-либо мог, грубо и грязно сказать мне. Я тяжело сглатываю, когда его рука скользит по кружеву, прикрывающему мой плоский живот, притягивая меня обратно к себе, и его рука оставляет верхнюю пуговицу моего платья, чтобы откинуть волосы в сторону.

Он уже твердый, толстый и натягивает ткань брюк от костюма, мое сердце подпрыгивает в груди от трепещущего нервного возбуждения при мысли о том, что еще до окончания ночи я узнаю, каково это, чувствовать всю эту огромную твердость внутри себя.

— Сегодня вечером ты выглядишь как настоящая ирландская принцесса, — бормочет Коннор, прижимаясь бедрами к моей заднице и проводя губами по задней части моей шеи. — Сияющая, как свеча, вся в белом, чистая и девственная. Но я уже знаю правду.

Его губы покусывают мочку моего уха.

— Я знаю, как ты хнычешь и умоляешь, какая ты отзывчивая, как ты кончаешь от одного прикосновения, если я как следует разогрею тебя. Я всегда буду первым, кто узнал все это, Сирша, независимо от того, кто еще прикоснется к тебе. Всю твою жизнь это тело… — его рука скользит выше, обхватывая мою грудь, прикрытую кружевом. — Каждый дюйм этого, твоя драгоценная девственность, все, принадлежит мне.

Последнее слово Коннор рычит, его губы прижимаются к моему горлу, в то время как другая его рука опускается с моих волос, чтобы начать расстегивать пуговицы на спине моего платья.

— Каждое первое удовольствие, которое ты испытываешь, принадлежит мне, — грохочет он, его пальцы расстегивают пуговицы так грубо, что я боюсь, что некоторые из них могут оторваться. — Ни один мужчина никогда не прикоснется к тебе уже первым, везде уже будут мои метки на твоей коже. — Его губы касаются верхней части моего позвоночника, слегка надавливая и посасывая, когда он начинает расстегивать молнию, губами следуя за ней. — Твое тело, твоя верность, твоя душа принадлежат мне, Сирша Макгрегор.

Дрожь пробегает по мне, когда я слышу свое новое имя на его губах.

— А как же мое сердце? — Спрашиваю шепотом, и я хочу, чтобы это было режуще-поддразнивающим, но вместо этого получается неуверенно, и я ненавижу себя за это.

Коннор заканчивает, прижимаясь губами к основанию моего позвоночника, расстегивая молнию до упора, а затем выпрямляется, чтобы положить руки на кружево на моих плечах, рукава начинают соскальзывать вниз.

— Ты можешь делать все, что хочешь со своим сердцем, — небрежно говорит он, его губы очень близко к моему уху. — Чего я хочу, так это твоей преданности, Сирша. Твоего послушания. И что ты сдержишь данное мне обещание, и родишь мне наследников ничего больше не ожидая.

— Я сказала, что сделаю это. — Внезапно мои веки начинают гореть, без причины наворачиваются слезы, но я сдерживаю их. Для этого нет причины. Это не ново, это не сюрприз. Таким всегда должен был быть наш брак.

— Хорошо. — Коннор стягивает рукава с моих плеч, платье соскальзывает вниз, так что вырез остается на уровне верхней части моей груди. — И все же, чего ты хочешь сегодня вечером, Сирша? — Его губы снова касаются моего уха, его руки пока удерживают мое платье от падения. — Хочешь, я доведу тебя пальцами до оргазма, буду гладить твой клитор, пока ты не закричишь, как в ту первую ночь в лифте?

Мой желудок сжимается, мысли внезапно путаются, когда его губы скользят к мягкому месту на моей челюсти.

— Или, может быть, ты хочешь, чтобы я тебя вылизал? — Другой рукой он обнимает меня за талию, его эрекция касается моей задницы, прохладный воздух комнаты касается моей обнаженной спины. — Ты хочешь, чтобы я полизал эту девственную киску, прежде чем трахну ее?

— Коннор…

— Ты хочешь, чтобы я заставлял тебя кончать снова и снова? — Он целует меня в шею, плечо, а затем разворачивает так, что я оказываюсь лицом к нему, мои губы слегка приоткрыты, пока я борюсь со своим быстро растущим возбуждением.

Его глаза становятся жестче, губы подергиваются, когда он смотрит на мое раскрасневшееся лицо.

— Или ты хочешь, чтобы я просто покончил с этим? — Спрашивает он холодно. — Для меня это не имеет значения.

Моя грудь сильно сжимается при этих словах, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы сдержать подступающую волну слез.

— Просто покончи с этим, — выдавливаю я, стараясь говорить как можно небрежнее, даже если у меня перехватывает горло. — Это просто для того, чтобы довести дело до конца.