Под обугленной кожей проступает металлический череп. По полу растекается лужица белесой синтетической крови.

– За...чем...
– последние слова слетают с его губ, - просто... хотел...
– искусственный глаз дергается и замирает.

Подхожу к столу и сдергиваю с лежащего на нем тела простыню. А столе лежит недоделанное искусственное тело, собранное из разных частей. Ноги принадлежат убитой в подворотне Марии Клинковой, подсказывает система автоопределения. Глаза так же когда-то принадлежали ей. Так же на столе рядом с телом лежит фотография самой Марии.

Устало вздыхаю и сажусь на пол рядом с телом мужчины. Аккуратно поворачиваю к себе его голову и заглядываю в отверстие, проделанное лазерным зарядом. Мозг синтетический. отпускаю голову андроида, и та безвольно падает на пол. "Почему вы так к нам относитесь?". "Для чего вы создаете нечто подобное?".

– Не знаю, - отвечаю я в тишину комнаты.

Коммлинк уже связывается с участком и с ближайшим отделением "Лимба". А рука по привычке тянется к карману в поисках пачки сигарет.

*****

– Ты уверен? – Гуэрта вопросительно смотрит на меня.

– На все сто, Дэвид, - отвечаю я, - на все сто. Это был анди. Уж синтетические мозги от живых я отличить могу.

– Вот только выпуск андроидов, похожих на нас запрещен. И уже давно, - Гуэрта откидывается, а спинку своего кресла и закуривает сигарету. – А кто же тогда прикончил Бейкера?

– Тот же анди, которого прихлопнул я, - протягиваю руку к пачке, лежащей на столе, и достаю из нее сигарету.

– Откуда же он узнал твое имя?

– Вернулся к телу проституки, - закуриваю, - вероятно, услышал наш с Бейкером разговор.

– Зачем же ему возвращаться? – Гуэрта давит бычок в пепельнице и скрещивает руки на груди.

– Вернуться он мог только за одной вещью, - пожимаю плечами я, - за лицом.

– Лицом?

– Анди хотел сделать из своей подруги совершенство, разумеется ему нужны были не только ее глаза, но и лицо.

– Фрэнк, что же это такое происходит?

– Не знаю, Дэвид, - тушу окурок в пепельнице и встаю с кресла, - мне нужен отпуск, - с этими словами покидаю кабинет начальника.

0

С тихим писком и легким шелестом куллера включился модулятор настроения, переключаясь с кода 646 "Крепкий сон" на код 323 "Бодрое утро и рабочее настроение". Новенький модулятор "Харрисон и Форд" выгодно отличался от старых "Пенфилдов" именно тем, что его можно было настроить на автоматическое переключение кодов. Правда многие до сих пор пользовались именно "Пенфилдами" ссылаясь на их надежность и безотказность. Питер же использовал новенькую модель "Харрисон и Форд". Он представления не имел, как именно работают модуляторы. Вроде бы вырабатывают какие-то особые волны, которые воздействуют на мозг человека, способствуя резкой перемене настроения. Настройки таких изменений задавались набором цифровых кодов, а их спектр варьировался. Ни один человек в городе уже не мог обойтись без модулятора. Многие семейные пары часто использовали код "Бурная страсть" или "Легкое влечение", дабы сделать семейную жизнь проще и разнообразнее. Многие просто экспериментировали с настроением. А некоторые даже использовали такие коды как "Глубокая депрессия" и "Стресс". Питер не был женат и, хотя у него была девушка, он никогда не прибегал к "Бурной страсти", предпочитая, чтобы его отношения развивались сами. Депрессию Питер так же не особо жаловал, не понимая тех немногих которые, намеренно себя в нее вгоняли. Поэтому на его модуляторе стояло всего две настройки "Крепкий сон" и "Бодрое утро и рабочее настроение", которые автоматически сменяли друг друга.

Модулятор еще раз пискнул, усиливая сигнал, и его хозяин резко подскочил с кровати. Потянулся, зевнул и, бросив взгляд на часы, поспешил в ванную.

– Кофе, легкий завтрак, - бросил Питер, проходя мимо кухни.

И едва дверь в ванную комнату захлопнулась, кухня ожила. С тихим щелчком включились люминесцентные лампы, заливая помещение белым светом. Кофемашина зажужжала, заваривая чашку крепкого кофе, а тостер принялся поджаривать гренки по приказу хозяина. "Дом Мечты" - так называл Питер свое обиталище. Хотя у него не было стопроцентной уверенности, но ему хотелось считать, что именно таким его представляли люди в далеком прошлом. Умный дом, который делает все, что ему скажешь. Машины, способные менять настроение, кухня, которая сама готовит и прочие маленькие радости жизни, без которых не обходился ни один жилой комплекс.

– Вот только джем на тосты намазывать он пока не может, - усмехнулся Питер, открывая холодильник и доставая оттуда банку арахисового масла и упаковку клубничного джема.

Щедро намазав маслом и джемом тосты, он подхватил чашку кофе и еще раз глянул на часы. Время поджимало. Съев свой завтрак в два укуса и залпом выпив кофе, Питер поспешил покинуть квартиру.

Заперев за собой дверь, он быстрым шагом спустился на парковку, которая располагалась двумя уровнями ниже. Во всех высотках, что монолитами возвышались в жилых районах Верхнего Города, было три парковки. На крыше – для самых богатых и влиятельных жильцов. На среднем уровне – для жильцов статусом пониже. Ну и на «земном» уровне – для уборщиков и обслуживающего персонала. Все в Городе подвергалось строгой иерархии. И тот, кто был выше всегда получал самое лучшее. Вздохнув, Питер залез в свой ховеркар и аккуратно вывел его с парковки, пустив в сторону Мишен-стрит, где и располагался офис «Лимба» в котором он работал.

Ховеркар с тихим шумом плавно проплывал мимо высоток из стекла и бетона, подобным той, в которой жил Питер. Практически на каждом здании красовалась неоновые и голографические рекламные вывески. Огромные, размером практически во всю высоту высоток, симпатичные девушки зазывали посетить различные клубы и рестораны. Вот справа встает голограмма девушки в пестром юката, которая мило улыбаясь, приглашает посетить новый ресторан японской кухни. А вот слева огромное неоновое панно высвечивает броскую надпись: «Coca-Cola. С нами будущее!». Ховеркар Питера плывет в потоке других, петляя между высотками и пестрыми рекламами. Верхний Город, всегда залитый светом, живет в свое удовольствие. Опустив ховеркар на парковку перед зданием «Лимба», Питер поспешил на работу. Впереди был долгий день.