– Виктор Иванович, так вы поможете мне разобраться с моими находками?

– Находками? У вас, что их так много?

– С собой у меня только эта монета и один интересный сосуд, ради которого я к вам и пришёл.

– Заинтриговали, - музейный эксперт освободил место на ближайшем столе, - Доставайте свой сосуд, сейчас мы на него всем нашим коллективом посмотрим.

– Хорошо...

Мне не оставалось ничего другого, как достать из сумки плотную коробку из под кроссовок, в которую для сохранности и был помещён кувшин.

Я вытащил кувшинчик и осторожно поставил на стол.

– Он был разбит на множество кусочков, так что, пожалуйста, поаккуратнее с ним.

– Николай, вы хотите сказать, что самостоятельно его склеили?
– в ужасе уставился на меня Липатов.

– Э-э, да. При помощи суперклея.

– Ох, не стоило вам этого делать!
– мужчина взял сосуд в руки и принялся его внимательно разглядывать.

Его пальцы скользили по поверхности керамики, в попытке обнаружить повреждения и сколы.

– Вы сказали он был разбит на множество осколков?

– Их было пятнадцать штук.

– Но я не вижу никаких следов склейки, - Виктор Иванович поместил кувшин в какое-то устройство, напоминающее микроволновку.
– Это специальный сканер, он сейчас сделает снимок вашего артефакта, и выдаст нам его трёхмерное изображение.

Процесс полного сканирования занял примерно пять минут.

– И что у нас получилось, - мужчина вывел на экран полученное изображение и принялся экспериментировать с его настройками.

– Теперь мы можем отчётливо видеть место раскола...
– учёный неожиданно замолчал и удивлённо посмотрел на экран.

– Что-то не так?
– спросил я у него.

– Как вам удалось так точно склеить осколки? У меня складывается такое впечатление, что это работа какого-то высокотехничного устройства. Точность феноменальная!

Я мысленно усмехнулся, представив, что бы он сказал, узнав о существовании Нейры.

– Возможно, это связано с моим небольшим хобби.

– Хобби?

– Мне будет легче продемонстрировать, чем объяснять.

Я осмотрел ближайшие столы и нашёл то, что мне нужно.

– Могу я это взять?

– Бумагу и карандаш? Берите, конечно.

– Леди, не могли бы вы присесть на пару минут рядом с этой настольной лампой?
– попросил я одну из работниц отдела фондов.

Смутившаяся девушка взглянула на своего шефа, и дождавшись его кивка, несмело опустилась на круглый табурет.

– Замрите, - приказал я ей, и принялся быстро водить карандашом по плотному листу бумаги.

Через полторы минуты набросок был закончен.

– Всё готово, спасибо вам, милая леди, - поблагодарил я свою невольную натурщицу.
– Вот, можете взглянуть.

Рисунок лёг на стол перед Липатовым.

– Невероятно!..
– восхищённо воскликнул он.
– У вас потрясающий глазомер, это изображение не отличимо от фотографии. Вы очень талантливы, Николай.

– Благодарю вас, профессор, за за такую высокую оценку.

– Дайте и мне посмотреть!
– моя недавняя модель подскочила к столу и схватила портрет.

Девушка несколько секунд молча смотрела на рисунок, затем повернулась ко мне и попросила:

– Я могу оставить себе этот портрет?

– Если он вам понравился, конечно, оставляйте.

– Спасибо!
– она подошла ко мне вплотную и быстро чмокнула в щёку.
– Я повешу его у себя дома, над кроватью.

Светлана, наблюдавшая за этой сценой со стороны, нахмурилась и прижавшись ко мне, по собственнически схватила под руку.

– Ты не говорил мне, что так хорошо рисуешь.

– Просто случая не представилось, - успокаивающе приобнял я её за плечи.
– У меня много талантов, и помимо умения рисовать.

– Например?

– Например, сегодня стартовала публикация моей первой книги.

Света задумчиво приложила палец к губам.

– Что-то такое припоминаю. Ты мне вроде вчера про это уже рассказывал.

Виктор Иванович, услышавший про книгу, ещё больше удивился.

– Сколько вам лет, Николай?

– Пару дней назад исполнилось восемнадцать.

Профессор сдавлено хмыкнул.

– Умеете вы удивлять, молодой человек. Я в восемнадцать лет учился на первом курсе института, бегал за своей соседкой по подъезду, и мечтал об американских джинсах.