— Нет, — одним своим взглядом Гу Юнь ответил на вопрос офицера. — Я буду не такой подвижный, если буду много есть. Пока и этого достаточно. А! Цзипин, если у тебя нет других важных дел, иди и подсчитай, сколько золота и серебра в этой берлоге. Позже вместе все это запакуем и заберем с собой.

Услышав это, Сунь Цзяо промолчал.

— Господин Сунь же ничего не будет обо мне докладывать, когда мы вернемся, не так ли? Увы, признаюсь по секрету, в военном министерстве одни скряги, и содержание Черного Железного Лагеря очень печально.

Связанные и перепуганные горные разбойники, услышав о том, что Гу Юнь скоро отправится обратно, поспешили сказать:

— У нас есть записи приходов и расходов! Там, наверху!

Шэнь И повернул голову и увидел, что в том месте, куда указывали бандиты, действительно была «тайная комната»: к ней вела широкая лестница, ведущая прямо на крышу, под которой расположилась прикрытый тростником чердак.

«Отлично, — подумал Шэнь И, — я опять стал счетоводом в этом курятнике».

Первым в Синцзы Линь прибыл Куай Ланьту.

Куай Ланьту пришел со своей личной охраной. Его тело до сих пор было покрыто следами крови и гари; от него веяло пугающей смертоносной аурой. Сделав шаг вперед, он сказал исполненным гордостью голосом:

— Подчиненный южной границы императорский инспектор Куай Ланьту приветствет Аньдинхоу, господина Сунь, милостивых генералов и...

— Ли Минь, — улыбнулся Чан Гэн.

Куай Ланьту промолчал.

Сунь Цзяо понизил голос и поспешил сказать:

— Не будьте неуважительны! Это Яньбэй-ван, Его Высочество четвертый принц!

Куай Ланьту был ошеломлен.

Младший брат Императора, Ли Минь, никогда не появлялся на людях. Многие знали только то, что он жил среди простых людей. Вернувшись в столицу, он жил в поместье Аньдинхоу, и у него не было никаких достижений. Он был еще так молод... Куай Ланьту знал, что пусть этот молодой человек был из императорской семьи, беспокоиться не о чем. Но сейчас его появление тут было очень неожиданно. Такие моменты всегда вызывают беспокойство.

Это как будто что-то сулило. Веки Куай Ланьту дернулись, в уголках глаз собрались морщинки.

Он не успел сказать что-либо еще, как вошел его личный охранник и что-то прошептал ему на ухо.

— А? — тут же вмешался Гу Юнь. — Слюна семьи Куай так дорога, что мы не можем слушать [5]?

Куай Ланьту быстро оттолкнул охранника и сказал:

— Как невежливо! Шептать прямо перед Аньдинхоу и Его Высочеством! Где твои манеры?!

Охранника это не разозлило. Он немедленно приклонил колени и доложил о случившемся:

— Докладываю перед всеми господами! Десятки тысяч солдат приближаются к Синцзы Линь. Похоже, это южная пограничная армия!..

Не успел охранник закончить свой доклад, как по склону горы поднялся странный солдат. Вся стража инспектора обнажила клинки и копья, отразившие холодный лунный отсвет в эту темную ночь.

Прибыший солдат ничуть не испугался и, повысив голос, доложил:

— Генерал-губернатор юго-западной границы, Фу Чжичэн, в сопровождении личной стражи прибыл, чтобы поприветствовать маршала!

Гу Юнь равнодушно подумал: «Этот Фу умеет играть со смертью».

Куай Ланьту взглянул на Чан Гэна. Тот улыбнулся ему, а затем развернулся к лестнице в углу и поднялся наверх.

Куай Ланьту понял, что нельзя упустить эту возможность. Он сделал шаг вперед и сказал:

— Маршал! У вашего подчиненного есть дело, о котором он желает доложить!

Гу Юнь перевел на него свой взгляд.

— Фу Чжичэн, будучи защитником южной границы, пренебрег своими обязанностями, вступив в сговор с бандитами, угнетал народ, вступив в сговор с юго-восточным морем. Его намерение восстать так же ярко, как день. Маршал, пожалуйста, будьте готовы...

— О? Правда? — услышав это, Гу Юнь совершенно не удивился. Он едва касался кончиками пальцев бусин на запястье, мягко перебирая их, словно размышлял о чем-то.

Через долгую минуту он сказал:

— Раз так, тогда прошу его подняться к нам.

Куай Ланьту и Сунь Цзяо молча обменялись растерянными взглядами, беспомощно уставившись друг на друга. Им показалось, что они услышали что-то не то.

— Пожалуйста, приведите генерала Фу. Посмотрим, как он собирается восстать.

***

Чан Гэн поднялся на маленький чердак, обнаружив, что он был каким-то особенным. На крыше было окно из которого открывался прекрасный вид на небо. Выбираясь из этого окна, бандиты устанавливали свои флаги. Рядом с флагом Шэнь И поставил факел. Никто не знал, какое он использовал топливо, но, сгорая, факел создавал белый дым, который при дуновении ветра не рассеивался и улетал прямо в небо.