Фу Чжичэн ничего не ответил.

Никто не ожидал, что Гу Юнь окажется даже более прямолинейным, чем совершенно беспомощный Фу Чжичэн. Даже сейчас, перед лицом огромного войска, окружившего гору, он задал ему этот вопрос прямо в лоб.

Но это спокойствие продлилось недолго. Меч обнажен и натянута тетива самострела [1]. Не спускаясь с чердака, Чан Гэн оставался по прежнему непоколебимо спокойным. Похоже, ему очень понравился лук, который ему дал Гу Юнь. Он не желал расставаться с этим тяжелым — весом в несколько цзинь — оружием ни на минуту, не снимая его со спины. Но сейчас он решил подержать его в руках, а после — достал неизвестно откуда взявшийся платок и принялся сосредоточенно и бережно протирать.

Через некоторое время Шэнь И сказал:

— Но если ему придется бросить Фу Чжичэна, разве это не значит, что он будет безучастно наблюдать со стороны, как Император принудительно приводит в жизнь исполнение "Цзигу Лин"?

Чан Гэн без колебаний ответил:

— Неужели генерал Шэнь так и не понял? Когда появился "Цзигу Лин" все деревенские жители и старики поняли, что этот приказ разделил военную мощь в руках ифу. Один за другим, полководцы всех четырех сторон света возразили против "Цзигу Лин", почему же ифу ничего не сказал?

— Почему? — тут же спросил Шэнь И.

— Он с малых лет рос вместе с Императором. Как никто другой, он понимает, как своенравен и упрям этот человек. Пока "Цзигу Лин" не начал действовать, а у Императора нет возможности контролировать всю военную мощь в своих руках, он от беспокойства не сможет есть и спать. Противодействие его планам только усугубит внутренний конфликт, вызвав разлад между правителем и его подчиненными, и тогда заговорщики получат превосходство. Рано или поздно кому-то все равно придется пойти на компромисс, вопрос только в том, кому.

Его последние слова были почти заглушены яростным ревом.

Куай Ланьту не был таким трусливым, как Сунь Цзяо. Услышав вопрос Гу Юня, он сразу понял, что это дело не будет решено спокойно. Сегодня в Синьцзы Лин умрет кто-то из этих двоих: либо Гу Юнь, либо Фу Чжичэн. У подножья горы собралось огромное войско южной границы. Быстрее смерть найдет тот, кто больше всего будет нести ерунду. Разве не легче было бы арестовать этого Фу Чжичэна, пока он ничего не заподозрил? Какой бы многочисленной не была его армия, разве без предводителя они будут лишь стаей драконов [2], отдавшей себя на растерзание другим?

Ступив к Гу Юню, императорский инспектор Куай принял моментальное решение, указав на Фу Чжичэна и закричав:

— Арестуйте этого сановника-смутьяна, поднявшего руку на своего Императора!

Бывшие в полной готовности солдаты, только услышав приказ императорского инспектора, тут же бросились на гору напролом.

Чан Гэн взял из бамбуковой плетеной корзины увесистую железную стрелу и медленно натянул тетиву. Край изогнутого полумесяцем лука издал шипящий звук, выпуская клубы пара, крошечными каплями осевшего на лице Чан Гэна. Вскоре открытые участки его тела были покрыты едва заметным слоем влаги, раскрывая ещё большую яшмовую нежность и красоту его рук.

От этой картины у Шэнь И затрепетало сердце. Лук был создан специально для Гу Юня, и даже с добавлением золотого ящичка с топливом обычные люди все равно не смогли бы добиться эффекта, как от стрелы байхун. Прицеливаясь, Чан Гэн натянул тетиву до предела, но при этом обе его сильные руки даже не задрожали — навыки маленького принца, вероятно, были чем-то большим, чем простое "усердие".

— Допустим, даже если у маршала действительно было намерение пойти на компромисс, — сказал Шэнь И, — кто сможет заменить генерала Фу, чтобы привести в порядок весь этот бардак на южной границе?

— Хотелось бы услышать подробности, — сказал Чан Гэн.

Шэнь И быстро подсчитал всех крупных и малых генералов при императорском дворе:

— Не считая нового командующего военно-морским флотом Цзяннаня Чжао Юфана, который обладает необходимыми навыками, нет никого, кто подходил бы на эту роль. Быть может, у нас нет недостатка в отважных полководцах, но невозможно быть командующим границы, имея опыт лишь в сражениях. Нужно уметь спорить и убеждать местные силы, и даже военное министерство. Император ни в коем случае не потянет командующего флотом в южные горы, не так ли?

Тем временем, под чердаком Фу Чжичэн, конечно же, отказывался быть схваченными со связанными руками [3]. Генерал южной границы с достоинством храбро обнажил меч и одним ударом отрубил голову солдату господина Куай, а затем повернулся, чтобы встретиться взглядом со стоявшим позади него воином в тяжёлой броне, немедленно потянувшегося за генералом Фу, дабы схватить его. Фу Чжичэн не уклонялся и не прятался, размахивая мечом, и, подпрыгнув, наступил на плечо тяжёлой брони, используя её в качестве опоры. Его тело перевернулось в воздухе, и три солдата южной армии, что сопровождали генерала, немедленно отреагировали — кнуты в их руках полетели вперёд, удерживая воина в тяжёлой броне.