— Этим, кхе-кхе, мятежникам скоро придет конец — силы их явно на исходе. Как говорится, сверчок осенью — не проживёт и нескольких дней [2]. Выполняйте приказ и готовьтесь к бою!

В момент взрыва Гу Юня защитила тяжелая броня товарища.

Закрывший его собой солдат Черного Железного Лагеря погиб на месте. От удара Гу Юнь ненадолго потерял сознание и окончательно оглох на одно ухо, изо рта пошла кровь.

Очнувшись, маршал мог думать только о взрыве. Похоже, враг решил воспользоваться полученной возможностью, чтобы нанести ответный удар. Западные страны уже дважды поднимали восстание. Их ненависть к Великой Лян была столь глубока, что не иссякла за пару поколений. Сейчас, когда Черный Железный Лагерь стремительно теснил их назад, вполне возможно, что они наконец начнут бояться своего противника. Быть может, для западных стран это был последний удар.

Вытащив тело своего командира из-под тяжелой брони, Хэ Жунхуэй до смерти перепугался: Гу Юнь был весь в крови — своей и чужой. Вместо него словно осталась лишь пустая оболочка, а сердце сжалось от множества тревог. Он схватил Хэ Жунхуэя за предплечье и отдал ему приказ казнить пленника и дать встречный бой. Кажется, маршала оставили последние силы — срывающимся голосом он выдавил:

— Распоряжаться войском назначаю Шэнь... Цзипина. Он будет временно исполнять мои обязанности, но не дайте слухам разойтись...

Хэ Жунхуэй чуть не плакал.

После взрыва у Гу Юня звенело в ушах, он плохо слышал. И все же сложно было не заметить, что другие едва ли не жалобно плакали по нему, поэтому он пробормотал:

— Никто не должен узнать... о сегодняшнем происшествии, если кто-то из вас хоть... хоть слово посмеет вымолвить, будет наказан по закону военного времени. Отправляйся в госпиталь для раненых и приведи сюда барышню Чэнь... кхе...

Только Гу Юнь закончил говорить, в груди кольнуло — не успели старые раны зажить, как на них наложились новые. Перед глазами потемнело от боли, но он продолжал отдавать указания:

— Погодите! Пусть гонец сначала убедится, что экипаж Янь-вана уехал. Только после этого пригласите сюда барышню Чэнь. Не говорите ей, что случилось, пусть ее визит останется тайной и убедитесь, что...

Дальше маршал продолжить не смог — потерял сознание, и рука его безвольно повисла. Хэ Жунхуэй чуть не умер от страха. Он наклонился, чтобы проверить, а жив ли вообще его командир и почувствовал, что каким-то чудом Гу Юнь дышал, пусть и еле заметно. Только тогда Хэ Жунхуэй вздохнул с облегчением. Он наклонился и приподнял, обнимая, бесчувственное тело Аньдинхоу.

Шэнь И посмотрел в красные глаза Хэ Жунхуэя, после чего присвистнул и в ярости закричал:

— Обезглавить правителя Цюцы! За мной, братья, истребим мятежников!

Объединенные армии западных стран понимали, что не могут тягаться с Черным Железным Лагерем. Во время недавнего поспешного отступления им пришел в голову коварный план замаскировать своего смертника под вражеского пленника и послать его убить Аньдинхоу. Когда раздался грохот взрыва, им показалось, что покушение увенчалось успехом, и они решили одним ударом вернуть себе контроль над Шёлковым путем. Кто же знал, что они даже не успеют добраться до границ Шёлкового пути, как на них подобно рою пчел набросится сразу весь Черный Железный Лагерь.

Взрыв настолько разгневал богов войны в черной броне, что в ответ они учинили небывалую резню. Верховный главнокомандующий Цюцы надеялся отметить возвращение своего правителя победой над Черным Железным Лагерем. Когда он поднял взгляд, то вдруг заметил надетую на флагшток голову своего государя — она вместе со знаменем покачивалась на ветру, словно безобразная декоративная кисточка. С громким криком «а!» главнокомандующий выпустил поводья и свалился с лошади.

Лицо генерала, который повел в наступление Черный Железный Лагерь, скрывала железная маска. Все солдаты носили черную броню и в ней становились практически неотличимы друг от друга. Будто опасаясь, что враги не заметят его чудовищное знамя, этот генерал быстро взмахнул рукой. Его гэфэнжэнь распустился точно цветок, со свистом перерубил флагшток и отрубленная голова правителя Цюцы упала на землю. Главнокомандующий несчастного королевства подбежал, схватил ее и стеклянными глазами уставился на лысую голову своего государя. В итоге он не смог сдержать слез и разрыдался прямо на передовой.

Его плач прозвучал подобно сигнальному рогу. Тяжелая броня тут же строем выдвинулась вперед. Вёл их командующий Черным Железным Лагерем, даже в легкой броне и верхом сохранявший идеальную выправку. Он вскинул свой гэфэнжэнь и рассек им воздух. Враги отчаянно кричали «Убейте их!», но когда двадцать тысяч молчаливых черных ворон бросились в атаку, гул их тяжелых шагов заглушил чужие предсмертные крики.

И командиры, и простые солдаты западных стран пришли в ужас. Кто в Черном Железном Лагере, кроме Гу Юня, посмел бы самовольно расправиться с правителем Цюцы?

Но разве Гу Юнь не погиб во взрыве?

В итоге покушение на Аньдинхоу не только провалилось, но и разгневало Черный Железный Лагерь.

Той ночью песок стал алым от крови. Тяжелая черная броня схлестнулась с наземной военной техникой западных стран, вынудив неприятеля отступить от границы Шелкового пути на двадцать ли [3]. Войска западных стран не смогли оказать сопротивление и вновь были разгромлены. Черный Железный Лагерь в остервенении гнал врага, жестоко расправившись с десятью тысячами их солдат и перебив всю знать королевства Цюцы.