Гэ Пансяо кричал:

— Ублюдки! Это за то, что порвали мои штаны!

Чан Гэн ворочался прямо в грязи. Когда он изо всех сил пытался встать на одну ногу, его шеи коснулась внезапная сила: огромная железная рука появилась прямо с неба и подняла все тело мальчика. Чан Гэн подсознательно потянулся к железному браслету, но варвар не позволил ему - он приготовился размазать парнишку по стене.

Оказавшийся полностью втянутым в сражение с принцем варваров, Шэнь И был слишком поглощен боем, чтобы помочь.

В этот момент раздалось резкое ржание лошади. Небо пронзила сверкающая железная стрела, пробивая толстую стальную пластину тяжелой брони и насквозь пронзая тело варвара, прижавшего Чан Гэна к низкой стене.

Стена не выдержала веса тяжелой брони и рассыпалась на мелкие кусочки. Чан Гэн упал следом за мертвым варваром и внезапно услышал пронзительный крик орлов в небе. Он поднял голову: в воздухе кружили две огромные тени, накрывшие восемнадцать железных варварских воинов. Вооружившись длинными луками, Черные Орлы направили на противников наконечники железных стрел.

Принц-варвар быстро поднял голову и с ненавистью посмотрел в небо:

— Черный Орел!

Один человек неподалеку ответил:

— Да неужели? Давно не виделись! Привет от трех фракций Черного Железного Лагеря Его Величества!

Голос был чрезвычайно знаком, заставив все тело Чан Гэна остолбенеть. Стоя на коленях среди битого кирпича и обломков, он недоверчиво посмотрел на приближающего всадника, одетого в легкую броню.

У мужчины был самый легкий тип брони, предназначенный специально для верховой езды. Броня весила всего около тридцати фунтов - ее также называли "легкой броней". На мужчине не было защитной маски, а шлем он небрежно держал в руке.

И Чан Гэн увидел лицо, которое по ошибке ворвалось в его сон. Перед глазами мальчика пылала метка цвета киновари.

Качавшийся на стене взад-вперед Гэ Пансяо чуть не упал человеку прямо на голову. Он ущипнул себя за бедро и воскликнул:

— Боже мой!.. А ты не мой ли дядя Шилю?!

— Да, все верно, племянник, - "Шэнь Шилю" беззаботно двигался вперед, как будто он не брал во внимание развернувшееся перед его глазами поле битвы. Он высокомерно извлек с талии Гэфэнжэнь и отодвинул тело варвара в сторону. Развернувшись к стене, он в шутку отругал Гэ Пансяо:

— Маленький сорванец, не позволяй ему вот так висеть посреди улицы! Поспеши и найди лист, чтобы прикрыться!

Смущенный Гэ Пансяо быстро попытался прикрыть себя.

Чан Гэн пристально смотрел на него, на мгновение забыв, где он.

"Шэнь Шилю" поймал его взгляд, повернулся, чтобы спешиться, затем слегка наклонился, предлагая Чан Гэну руку:

— Ваш подданный Гу Юнь с опозданием прибыл на помощь.

Примечания:

1. - Гуаньвай - ??
– guanwai - ист. Гуаньвай (территория к востоку от г. Шаньхайгуань: пров. Хэйлунцзян, Гирин и Ляонин; КНР)

– Большие снега - ??
– daxue - один из 24 сезонов года, с 7-го или 8-го декабря, отнесен к первой половине 11-го лунного месяца, см. ??)

– красная нить - ??
– hongxian - нить предопределения (по поверью связывавшая будущих супругов)

2. ??
– guanhua

1) уст. гуаньхуа, мандаринское наречие (старое название китайского общегосударственного языка)

2) светский (учтивый) разговор; официальная беседа, разговор в официальном тоне

3. Богиня - всего лишь часть религии варварских племен, здесь не имеется в виду ничего магического или сверхъестественного.

4. "Чан Шэнтянь" - верховный и вечный Бог монголов. Этот термин, как правило, просто еще один способ сказать "Бог".

5. ? – zhang - сущ. /счетное слово

1) чжан (китайская сажень, равна 3,33 метра)

????? 10 чи составляют 1 чжан

Глава 11 «Загнанный в сети»

***

Даже если кто-то ударит его сейчас мечом - он не почувствует боли.

***

Гу Юнь, похоже, родился без должного чувства скромности. Пусть его высокомерие и легкомыслие юношеских лет и были разбавлены золотом песков западных границ, внутри он был похож на пса, не перестающего жрать дерьмо.

Все эти годы, кто бы ни хвалил или оскорблял его, он никогда не обращал на них никакого внимания.

Однако, в тот момент, когда ранним утром Гу Юнь, еще скрывался под псевдонимом "Шэнь Шилю", и, лениво распивая алкоголь на кухне, неожиданно подслушал, как Шэнь И сказал, что Чан Гэн совершенствует искусство каллиграфии на примере его почерка из "Чан Тин" – в тот самый момент поистине неописуемые чувства овладели его сердцем.

Впервые за всю свою жизнь Гу Юнь испугался. Как бы он хотел, чтобы у него выросло еще несколько пар ушей, дабы он мог расслышать каждое слово Чан Гэна, и, наконец, узнать, считает или нет Чан Гэн его почерк красивым. Гу Юнь очень переживал о том, было ли в ту пору у него достаточно мастерства, и что, в итоге, он попросту введет ребенка в заблуждение.