— Бе-бе-бе!

Ни один разумный взрослый человек весом в сотню цзиней [4] не станет спорить с пернатым двуличным грубияном. К несчастью, Аньдинхоу не внял голосу разума. Услыхав, что птица позволяет себе кричать ему вслед, он вернулся назад, снял висевшую у парадного входа клетку с гвоздя, открыл ее, выволок стража ворот и сказал Шэнь И:

— Передай своему старику, что эту тарахтелку я забираю с собой. На днях куплю ему новую.

Шэнь И, у которого птица уже в печенках сидела, прослезился:

— Конечно, забирай! Не передать словами, до чего я тебе благодарен!

От испуга «страж ворот» нахохлился и завопил:

— На помощь! Мужа хотят убить, а!

... Гу Юнь сжал птичью шею.

Прикорнувший у ворот слуга тут же прибежал, сонно потирая глаза. При виде Гу Юня он засуетился, поприветствовал и проводил его внутрь.

Когда они скрылись во внутреннем дворике, Шэнь И огляделся. Убедившись, что рядом ни души, он понизил голос и спросил:

— Так где сейчас Его Высочество Янь-ван?

Гу Юнь медленно покачал головой.

— Так ты тоже ничего о нем не слышал? — удивился Шэнь И.

— В Янчжоу мы потеряли с ним связь. — В одной руке Гу Юнь держал птицу, другой тер переносицу до тех пор, пока она не покраснела. Для начала он кратко поведал Шэнь И о своем путешествии: — Он попросил сяо Цао подменить его и присмотреть за Ян Жунгуем, пока ведет тайное расследование. От одного из своих телохранителей я узнал, что Янь-ван, судя по всему, вместе с людьми из цзянху отправился искать свидетелей среди беженцев. На прощание он оставил лишь короткую записку «все хорошо, не переживайте» и приказал им возвращаться в столицу, а о нем не беспокоиться. Больше он ни разу не выходил на связь. Поскольку Ян Жунгуй от имени принца поднял мятеж, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в столицу, чтобы помочь усмирить беспорядки. Я оставил в Янчжоу нескольких верных солдат и попросил генерала Чжуна направить своих людей, чтобы те провели тайное расследование, но...

После тяжелого дня его все равно съедала тревога.

Шэнь И не знал, как его поддержать. Наконец он протянул руку и ободряюще сжал плечо Гу Юня.

— Ты уже позабыл, до чего талантлив наш Янь-ван? Да, он скрытен, но знает свое дело. Все у него будет хорошо. Вспомни, он еще в детстве странствовал по свету в компании старины Чжуна. Ему не впервой. Не переживай.

Впрочем, судя по сведенным бровям Гу Юня, вряд ли в ближайшее время он сможет расслабиться.

Оставалось лишь сменить тему:

— Как там Император поживает?

Гу Юнь вздохнул:

— Не пострадал. Придворный лекарь заявил, что Император потерял сознание от чрезмерного гнева и ему необходим отдых. Честно говоря, тошнит меня уже от таких советов. Эти лекари всем пациентам твердят одно и тоже. Будь у людей время на отдых, кто бы им пренебрегал?

— А он не сказал, зачем вызвал тебя во дворец? — осторожно спросил Шэнь И.

Гу Юнь ненадолго замер.

— Сказал. Спросил у меня: «Если небесные хляби разверзнутся, а великая река выйдет из берегов, сможет ли тогда морской змей отрастить рога? [5]»

Шэнь И задержал дыхание. Если морской змей может отрастить рога и стать драконом, то и они могут добиться успеха. Намек тут был довольно прозрачен.

— И ты...

Чуть погодя, Гу Юнь продолжил:

— Я сказал ему, что согласно легендам драконы и морские змеи — близкие родственники, оба способны повелевать стихиями. Но если морской змей, пожелав отрастить рога, оставит великую реку без присмотра и позволит ей разлиться, разве не приведет это к беспорядкам? Как бы морской змей не навлек на людей беду [6].

— ... Ты прямо так и ответил Императору?

— М-м-м, — протянул Гу Юнь.

По правде говоря, на этом их беседа не закончилась.

Правитель находился в расцвете сил, но, опираясь о изголовье кровати, больше напоминал смертельно больного.

— Что покойный Император сказал тебе перед смертью? — ни с того, ни с сего спросил его Ли Фэн.

Гу Юнь долго разговаривал с покойным Императором перед его кончиной и до сих пор прекрасно помнил все сказанное тогда. Правда, услышав вопрос, он ненадолго задумался и выбрал самое безопасное изречение:

— Император сказал вашему подданному, что слишком большая удача может обернуться несчастьем. Мы должны ценить свое счастье, и знать, когда действовать, а когда лучше отступиться [7].

Ли Фэна поразили его слова. Он замер, глядя на первые рассветные лучи, несколько раз повторил про себя «большая удача может обернуться несчастьем», а затем сменил тему:

— ... А-Минь рассказывал нам о том, как над ним в детстве издевалась варварка. Дяде об этом известно?

Гу Юнь был готов ко всему, но слова Ли Фэна застали его врасплох. Он не понял, к чему это вообще было.