Но когда она обессилела от слез и пришла в себя, она опустила руку, вцепившуюся в шею Чан Гэна, пустив воздух в его издыхающее горло, но ее глаза снова стали холодными.

Каждый раз, когда она вытирала слезы, казалось, что часть ее души испарялась из своего тела, становясь все более и более безразличной, и все более и более примиряясь с маленьким Чан Гэном.

Чан Гэн следовал за ней, блуждая всю дорогу.

Пока в какой-то момент Ху Гуэр случайно не увидела ноги Чан Гэна. Вдруг испугавшись, она закрыла лицо обеими руками, отступила на несколько шагов и сжалась в клубок, упав перед беспомощным взглядом мальчика, горько плача. Во сне Чан Гэн посмотрел на свои ноги и обнаружил, что палец его ноги чудесным образом восстанавливается...

Что было «самовосстанавливающимся»?

Чан Гэн на мгновение попытался вспомнить, но яркий сон вдруг воскресил то, что было похоронено в глубинах его памяти в ранние годы.

Он вспомнил совсем ранние годы – время, когда у него не должно быть воспоминаний. В то время у него действительно был врожденный дефект пальца ноги. Позже он восстановился, неизвестно когда.

Кость Нечистоты постепенно будет отражать характеристики брата, которого он поглотил.

Восстанавливающийся палец на ноге нанес Ху Гуэр сокрушительный удар, он казалось, все время напоминал ей, что она превратила собственного ребенка в Кость Нечистоты, и характеристики этого ребенка начали отражаться в этом маленьком «злом боге», которые слились в одно целое, – стало походить на легенду, что рассказывали люди.

Чан Гэн посмотрел на нее с некоторым сочувствием. Когда он взглянул на все это с точки зрения постороннего, он вдруг понял чувства этой сумасшедшей женщины.

Когда человек переполнен унижения своей нации и семейной ненавистью, было легко принять крайние меры, такие как самоубийство или даже убийство родителей и детей.

Внезапно Ху Гуэр бросилась на него, схватила за ногу, подняла камень и разбила ее...

Боль была реальной, даже во сне.

Ху Гуэр яростно сгибала палец ноги, и повторяла, словно демон: «Ты не мой ребенок, ты не мой ребенок...»

Чан Гэн издал болезненный стон, застрявший между сном и реальностью. От боли почти вся его нога онемела.

В этот момент холодная рука схватила его за ногу, чтобы просто унять жгучую боль. Чан Гэн сделал несколько вздохов, и кто-то прошептал ему на ухо: «Тссс, все в порядке. Это все в прошлом, теперь не больно.»

Чан Гэн безучастно поднял голову и заметил внезапную перемену в окружающей обстановке. Его тело постепенно росло становясь выше, однако его одежда все еще была рваной, а тело было покрыто ранами. Бескрайний холод, казалось, пропитывал его до костей. В унылом и бесконечном поле за перевалом он прищурился и увидел человека, идущего на свет, его плащ колыхался на ветру, шаг был тверд, а на поясе висела старая железная фляга из под вина.

Руки мужчины были тверды, как железо, но черты его лица напоминали картину. Он протянул ему руку и спросил: «Пойдешь со мной?»

Чан Гэн посмотрел на него. Его тело и разум были опустошены, и на мгновение он потерял дар речи.

«Следуй за мной, тебе больше не придется снова возвращаться»

Чан Гэн взял его за руку и позволил вести себя вперед. Он чувствовал, что чем он становится выше, он становится сильнее. Казалось, что один шаг может пересечь тысячи гор и рек. Внезапно, пока он шел, он обернулся назад. Он увидел лютый холод Гуаньвая[1] и стаю волков, постепенно оставшихся позади. Ху Гуэр надела бледно-желтое платье, которое она носила перед смертью, волосы были уложены в стиле незамужней женщины. Она молча наблюдала за ним.

[1] - 1) за Великой стеной; внешние территории Китая; уст. территории застенного Китая

2) ист. Гуаньвай (территория к востоку от г. Шаньхайгуань: пров. Хэйлунцзян, Гирин и Ляонин; КНР)

Кроме нее никто не знал кем был другой человек. Сначала это был маленький мальчик, но по мере того, как Чан Гэн рос, он тоже постепенно становился подростком, юношей...

У него было такое же лицо, как у Чан Гэна, стоявшего бок о бок с Ху Гуэр.

Внезапно Ху Гуэр повернула голову, опустила ее, встала на цыпочки и поцеловала в лоб молодого человека рядом с собой.

Затем они вместе смотрели, как Чан Гэн уходит.

Чан Гэн резко открыл глаза. Небо уже было светлым. У него вдруг появилось совершенно некое чувство, как будто оковы, которые были привязаны к нему всю его жизнь, вдруг исчезли, и его тело стало настолько легким, что ему было не привычно.

Вокруг витал запах успокоительного порошка. Чан Гэн поднял глаза и увидел, что Чэнь Цинсюй молча сидит с боку, держа в руках книгу. Увидев, что он проснулся, Чэнь Цинсюй слегка подняла палец. Чан Гэн поспешно повернул голову в направлении ее взгляда и увидел, что Гу Юнь заснул на боку, все еще держа руку на его плече.

Чан Гэн, который собирался сесть, не осмелился пошевелиться.

Чэнь Цинсюй осторожно закрыла, сожгла успокоительный порошок приподняла одежды в знак вежливости и тихо вышла из комнаты.

В тишине было слышно неглубокое, но спокойное дыхание другого человека. Чан Гэн очень осторожно взял руку, лежащую на его плече, сцепив пальцы их рук. Некоторое время Чан Гэн молча смотрел на Гу Юня, затаив дыхание, он подполз и медленно снял люлицзинь с лица Гу Юня.

Затем, осторожно коснулся губ Гу Юня.