Гу Юнь никогда не верил в эти дурацкие приметы, которым следовал простой народ, но, в этот момент он ощутил, что в них есть толика истины, иначе почему эти приметы используют и по сей день?

Он решил оставить пару железных наплечников на прежнем месте и вышел из спальни Чан Гэна.

Маршал Гу в полном значении этого слова превратился в главного врага армии злых духов и призраков. Стоит добавить, что в ту ночь демоны не беспокоили Чан Гэна, и он крепко проспал до самого утра.

Однако произошел некий парадокс: проснувшись, Чан Гэн выглядел еще хуже, чем если бы и вовсе не спал.

Он сел в кровати; за ночь его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Когда он приподнял одеяло, чтобы взглянуть, он не смог сделать ничего другого, как выдохнуть с шумом, но это дыхание больше напомнило всхлип. Чан Гэн свернулся в калачик и схватился за голову.

Это был второй раз.

Сон был отчетливым и выразительным.

Он четко и ясно помнил, как совершал во сне весьма непотребные вещи со своим ифу.

Он зарылся лицом в одеяло и закричал. Он казался себе омерзительным и был слишком смущен, чтобы взглянуть на кого-либо снова. Он не желал ничего более, кроме как просто удариться головой о столбик кровати и положить конец этой никчемной жизни. Сейчас даже клинок не смог бы помочь ему успокоиться.

Пребывая в разбитом и крайне растерянном состоянии, Чан Гэн до смерти испугался внезапного стука в дверь.

Первая реакция – в панике скомкать простыни.

Он стиснул зубы, заставляя разум проясниться, затем поднялся с постели и заковылял в сторону входной двери.

Когда он открыл дверь, Чан Гэна окатила вторая волна изумления.

Глава 20 «Тренировка»

***

Порой подростку достаточно лишь краткого мгновения, чтобы выйти за грань "веры в то, что он уже повзрослел" и понять, что он действительно стал взрослым.

***

Перед дверью стояла огромная фигура, высота которой превышала человеческий рост, полностью выполненная из железа. Под ее шлемом мерцали два светящихся фиолетовых ока – признак горения Цзылюцзиня. Эффект от пламени был действительно впечатляющим: в ночных кошмарах о призраках этот персонаж, определенно, заслуживал главную роль.

Железная фигура глядела строго вперед, бесцельно всматриваясь в интерьер поверх головы Чан Гэна. Поднимая и опуская руку, что была размером с вазу, она не прекращала стучаться в дверь, напоминая назойливого дятла.

Перепуганная душа Чан Гэна все еще будто витала где-то вокруг, исполняя в воздухе свой безумный танец, и не спешила возвращаться обратно в тело. Чан Гэн не мог прийти в себя. Стоило ему повстречаться с этим железным монстром, как волосы на голове мальчика, лохматые и без того, встали дыбом.

Он глубоко вздохнул и поспешно отступил назад, хватая висящий у двери меч.

В этот момент из-за спины массивной железной фигуры появился воодушевленный Гу Юнь, попутно интересуясь:

— Любопытно, не так ли?

Чан Гэн промолчал.

Нет!

— Стража моего поместья не осмелится замахнуться на тебя мечом. А от дяди Вана я слышал, что ты каждый день практикуешь свое фехтование во внутреннем дворе. Мне кажется, что это довольно глупо и ужасно скучно. Все потому, что у тебя нет противника.

Пока Гу Юнь говорил, он что-то небрежно закручивал на затылке этого ужасного железного монстра. В одну секунду марионетка вдруг неподвижно замерла. Гу Юнь поднял руку и похлопал гиганта по железной голове. Он улыбнулся Чан Гэну и добавил:

— Поэтому я привел к тебе эту тренировочную марионетку. Ты можешь с ней поиграть, хорошо?

Чан Гэн не мог позволить себе слишком долго смотреть на Гу Юня и уперся взглядом в обездвиженного железного монстра, напоминавшего гору.

Через секунду он указал на себя и спросил:

— Я? Поиграть... с ним?

Разве это не он будет играть со мной?..

Гу Юнь толкнул железную куклу в маленький внутренний дворик, возле которого и находились покои Чан Гэна. Парнишка устало поплелся за ними.

Вот только Чан Гэна до сих пор тревожила совесть из-за несколько неуместных мыслей в отношении его ифу. Хотя он все еще мог сохранять самообладание, скрываясь под маской невозмутимости, однако, стоило ифу отвернуться, как Чан Гэн тут же смело бросал на Гу Юня заинтересованный взгляд. Несколько раз жадно разглядев своего ифу, Чан Гэн подметил, что на нем оказалось надето не так уж и много одежды.

Ранним зимним утром, когда теплый воздух, вылетая изо рта, превращался в пар, Гу Юнь решил надеть всего один – ни старый, ни новый – комплект одежды. Когда он слегка наклонился, чтобы что-то поправить у железной марионетки, его талия, под натянутыми тканями став отчетливо различимой, оказалась намного тоньше, чем мальчишка себе представлял.