Епископ откинулся на резное кресло, пальцы огладили бороду.

– Это не личное достоинство Гу, а совокупное накопление опыта трех поколений. Люди Центральной Равнины слепо доверяют этим "чернокрылым воронам", едва ли не создав непоколебимую веру в семью Гу.

– Церковь долго дискутировала о том, почему в восточном обществе нередки изъяны, но людям каким-то образом удается сохранить этот изорванный мир цельным. Я думаю, что эта вера также является одной из причин.

Епископ поднялся и прошелся по судну, заложив руки за спину.

– Это наш шанс, - пробормотал он, - и это вовсе не прискорбное событие - я должен написать Папе письмо, мы можем немедленно привести в действие план Лоулань [2].

В башне "Ци Юань" все, наконец, успокоилось. Императорская стража быстро прибыла на место для оказания помощи пострадавшим. Гу Юнь понял, что здесь его присутствие более не обязательно. Он махнул Шэнь И, давая сигнал, что они могут идти.

Зрение Гу Юня было уже слишком размытым, как снизилась и острота слуха. Окружавший его шум постепенно становился все тише и тише.

Гу Юнь обратился к солдату Черных Орлов:

– Я пойду первым, а ты кое о чем позаботься. Следуй приказам Его Высочества Четвертого Принца и его друзей. Если они захотят домой, дождись, пока все не успокоится. Если они захотят еще немного поиграть на "Змее", пусть. Я не знаю, будут ли еще какие-нибудь представления.

– Ифу, - спросил Чан Гэн, - что насчет тебя?

Но Гу Юнь уже не мог его услышать. Он просто похлопал мальчика по плечу и поспешил прочь.

Грохот под их ногами нарастал. "Красноглавый Змей" начал медленно приземляться на платформу "Тин Юань". Гу Юнь и Шэнь И покинули судно ступая бок о бок. Ночные морозы были суровы. Чан Гэн сжимал накидку, которую Гу Юнь оставил на судне. Мальчик попытался догнать их, пока его не остановил солдат Черных Орлов.

– Ваше Императорское Высочество, - сказал солдат.
– Пожалуйста, остановитесь. Великий Маршал не носит зимнюю одежду в Столице. На улицах все еще неспокойно. Прошу вас, следуйте за мной.

В сердце Чан Гэна вдруг возникло подозрение - почему Гу Юнь не носит ее? Дело было явно не в его телосложении, и это явно не потому, что он не боялся холода.

Он еще помнил слова Шэнь И, которые он сказал Гу Юню с тревогой: "Твои глаза..." и это также заставило мальчика почувствовать, будто в его горле застряла кость.

Чан Гэн не мог забыть игру в "слепого и глухого" Шэнь Шилю в Яньхуэй. Конечно же, Шэнь Шилю частенько использовал свои глаза и уши для того, чтобы поиграться с Чан Гэном, но бывали ситуации, когда он действительно не мог видеть. Было ли это для того, чтобы обмануть Сю Нян и тех варваров, которые хотели пересечь северную границу?

Чем больше Чан Гэн думал об этом, тем тревожнее ему становилось. На сердце было ужасно беспокойно, и это чувство не угасало даже тогда, когда солдат старательно сопровождал их до поместья Аньдинхоу.

Чан Гэн вернулся в свою комнату, но сколько бы он не ворочался, он не смог заснуть. Уложив Цао Нянцзы и Гэ Пансяо, он спокойно повязал зимнюю накидку и побежал в комнату Гу Юня, чтобы дождаться его там.

Комната Гу Юня была очень чистой, с толикой изысканности и аккуратности, без лишних украшений, полностью удовлетворяя вкусу и потребностям военнослужащих. На столе лежало несколько книг и стояла паровая лампа. На стене висело полотно, на котором каллиграфическим почерком была изображена надпись: "Жизнь неизбежна". Похоже, это был почерк Гу Юня.

Не считая повешенной у кровати новой накидки из лисьего меха, спальное место Аньдинхоу было несколько... запущенным.

В ожидании Чан Гэн невольно уснул за маленьким столиком. Опустившись грудью на стол, вскоре он снова увидел кошмарный сон.

Сквозь дымку он видел стоящего к нему спиной Гу Юня. Во снах Чан Гэна ничего не сдерживало, и он действовал намного смелее, чем на самом деле. Он обнял Гу Юня, прижав того спиной к своей груди:

– Ифу...

Гу Юнь медленно развернулся. Его глазницы были совершенно пустыми. По щекам струились линии кровавых слез.

– Ты звал меня?

Чан Гэн закричал и резко проснулся, сев за столом. Со стороны входа в комнату Гу Юня, со свистом ворвались порывы холодного ветра. Мальчик в оцепенении уставился на вошедшего человека.

Гу Юнь не ожидал увидеть Чан Гэна в своей комнате. Он закрыл дверь и спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Его голос был хриплым, как и нездоровым был цвет его лица.

Застывший в груди Чан Гэна ледяной воздух, наконец, вырвался наружу, когда мальчик увидел Гу Юня. На мгновение он не мог отличить сон от реальности. Он был почти в восторге от того, что он снова испытал то, что, как он думал, давно прошло.