Национальный парк Фудзи великолепен, превосходя все, что я когда-либо видела. Моя семья не из тех, кто привередничает, но однажды, когда я была моложе, мы действительно ездили в Йеллоустоун. Мы остановились в очень дорогом отеле Air B & B, и моя мать назвала это “глэмпингом” таким тоном, который предполагал, что даже это было ниже ее достоинства. Однажды летом мы с Мэгги снова отправились на Джошуа Три, “глэмпинг”. Мы с Коннором катались на лошади по тому пляжу в Дублине. Однако ничто из того, что я видела, никогда не шло ни в какое сравнение с этим.

Когда мы останавливаемся на каменистом пляже, вдали виднеется гора Фудзи, невероятно чистая вода плещется о берег в нескольких дюймах от наших ног, Коннор поворачивает меня к себе. Наш путеводитель немного отходит в сторону, давая нам пространство, но я не сомневаюсь, что Коннору было бы все равно в любом случае. Одной рукой он приподнимает мой подбородок, другая его рука все еще переплетена с моей, и когда он целует меня, кажется, что весь мир останавливается.

У меня не так уж много опыта в поцелуях. С Лиамом было пару холодных, целомудренных поцелуев, которые я даже не считала, а после Коннора я целовалась с Найлом довольно основательно. Найл невероятно целуется, щедро и страстно, но ничто не сравнится с ощущением губ Коннора на моих. Он заставляет меня чувствовать то, о чем я даже не подозревала, что это возможно.

Я теряю счет времени, когда он целует меня. Теплый ветерок треплет мои волосы, обдувая ими мое лицо и его, когда он целует меня медленно, почти лениво, как будто у нас есть все время в мире. Его рука убирает с моей щеки и скользит по моей талии, обнимая меня, чтобы притянуть ближе. Он ощущается твердым, теплым, возбужденным у моего бедра, но не слишком сильно, как будто он тоже наслаждается простым удовольствием от поцелуя, не думая заранее о том, к чему это может привести. Не то, чтобы это куда-то шло, ведь наш гид всего в нескольких ярдах отсюда. Я не думаю, что даже Коннор попытался бы это сделать.

Я хотела бы, когда он целует меня, чтобы был какой-нибудь способ сфотографировать это, чтобы я могла запомнить это навсегда. Я пытаюсь запечатлеть это в своей голове: пейзаж вокруг нас, ощущение его рук и губ, каждую частичку этого момента, чтобы я могла вспоминать его еще долго после того, как все пройдет.

Когда Коннор отстраняется, у меня перехватывает дыхание. Он ничего не говорит, но, когда мы идем продолжать наш поход, он также не отпускает мою руку. Я почти ожидаю, что он набросится на меня, когда мы, наконец, вернемся в наш гостиничный номер, потные и уставшие.

— Давай пропустим поездку в Токио сегодня вечером, — выпаливаю я, прикусывая нижнюю губу. — Мы закажем онсэн внизу и личного бармена, вместо этого мы можем поесть там и завтра отправиться в город. Я устала, и я уверена, что ты тоже…

Коннор смотрит на меня с любопытством.

— Ты уверена? — Спрашивает он. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто что-то пропустила в эти выходные.

Что-то в его словах поражает меня не в ту сторону, как будто все, что он делал, было рассчитано на то, чтобы я получила максимум от нашей “сделки”. Возражение вертится у меня на кончике языка, но я сдерживаюсь. Еще раз повторяю, я не хочу разрушать наш хрупкий мир. Я не хочу, чтобы это заканчивалось раньше.

— Я уверена, — вместо этого тихо говорю я. — Провести ночь дома звучит неплохо.

— Хорошо. — Коннор проводит рукой по волосам. — Мы поужинаем, а потом я действительно хотел бы найти время, чтобы встретиться с другом в Токио, если у меня появилась такая возможность. Что, если я сделаю это после ужина, а затем вернусь поздно вечером на онсэн и выпивку?

Я делаю паузу, прикусывая нижнюю губу.

— Конечно, — говорю я наконец, чувствуя нерешительность. Я хотела, чтобы Коннор был только мой в эти выходные. Но было бы неплохо провести несколько часов в одиночестве, чтобы привести свои мысли в порядок и не поддаваться слишком глубокому очарованию того, что у нас здесь происходит. — Вообще-то, — говорю я после минутного раздумья, — почему бы тебе не пойти сейчас? Я бы не отказалась вздремнуть. У нас будет поздний ужин.

Коннор колеблется.

— Ты уверена?

Такое чувство, что мы ходим друг с другом по яичной скорлупе, пытаясь не испортить это событие. Эти выходные. Что бы это ни было.

— Да, — твердо говорю я ему, кивая. — Все в порядке. Иди, и у нас будет остаток вечера, когда ты вернешься и еще завтра.

— Хорошо. — Коннор наклоняется, чтобы быстро поцеловать меня, так легко, как будто он привык прикасаться ко мне с обычной нежностью, как будто для него это не имеет большого значения.

Он идет в душ, а я опускаюсь на кровать, теребя эластичную ткань своих леггинсов. Теперь, когда у меня появилось немного свободного места, я не могу не задаться вопросом, с кем же это он собирается встретиться, он никогда не упоминал о друге в Токио, даже когда я сказала, что именно туда мы направляемся. Но вряд ли он рассказывает мне все. На самом деле, я готова предположить, что мой муж скрывает от меня гораздо больше, чем делится на самом деле.

Когда Коннор возвращается, он быстро одевается в брюки и рубашку на пуговицах, его каштановые волосы темные и зачесаны назад после душа.