Только переступил порог, как вновь потерял способность рассуждать трезво. Девица лежит в кровати, едва прикрытая одеялом. Молочно-белые нежные плечи, округлости груди, все это видно. Прикрыто лишь то, что обычно скрывает бальное платье. Но платья на ней, подозреваю, как раз таки нет.

— Ложись спать.

— На циновку?

— Зачем, иди сюда. Кстати, ты смыслишь что-нибудь в массаже? Я чуть потянула плечо, пока лезла.

— Смыслю, то есть умею.

— Какой-нибудь расслабляющий вариант по заветам борделя?

— Нет, обычный, лечебный. Я даже умею оказывать лекарскую помощь, если есть заряженные артефакты.

— Ну-ну. Иди сюда, только разденься, одежда вся пропылилась. Завтра куплю тебе что-нибудь из белья.

— А сегодня?

— А сегодня лавки уже все закрыты. Ты с Луны, что ли, свалился? Не знаю, как у вас принято, а у нас лавочники по ночам спят.

— Да, наверное. Секунду.

Шерли игриво перекатилась спиною наверх и откинула одеяло до талии. Я обмер и забыл, как дышать. Штаны, рубашка и даже ботинки слетели с меня сами собой. Чему быть, того не миновать. А эльф должен принимать свою судьбу, как подобает, и смело идти вперед. Этим изречением моей дальновидной сестры сейчас и воспользуюсь.

Уселся поверх одеяла рядом с нежнейшим телом и смело возложил руки на ожившее божество. Все идеально: и шелк кожи, и буйный веселый нрав, и эта иссиня-черная грива волос и даже крошечный шрам под лопаткой. Почему-то очень хочется провести по нему кончиком языка.

— А массаж?

— Да.

Руки привычно разогревают кожу, вырвав у девушки сладостный вздох. Чуть смелее надавливаю на мышцы. Одна, действительно, чуть зажата. Пальцы ухватывают сильнее, разминая, заставляя пропускать кровь. Шерли стало больно, мышцы закаменели, снова глажу и трогаю резко и сильно в том месте, где крепится эта мышца.

— Ау! Больно!

— Терпите, скоро пройдёт. Еще пара минут.

— Ну уж нет, само разойдется. Лезь под одеяло скорей.

— Еще минута, — ущипнул я источник проблемы.

Девушка взвизгнула и перекатилась на спину, обнажив всю свою грудь прямо перед моим носом. Не могу больше держаться. Кажется, она что-то еще говорит, а я уже прижимаю нежные плечи и целую, касаюсь ее языком, зарываюсь носом в нежное мягкое тело. Ловкие руки хватают за подбородок наглого эльфа, чтоб оттолкнуть, наверное. Упираюсь, лишь на секунду отдаю ей контроль над собой, отрывая губы от источника наслаждения, и их накрывает горячий и страстный поцелуй.

— Госпожа Шерли, вам нужна помощь? — ломятся к нам из коридора темные эльфы.

— Отстаньте!

— Вы кричали, на вашей двери следы недавней попытки взлома, и лестницы нет.

Я поцеловал ее в шею и прихватил мочку уха зубами. А затем провел самым кончиком языка по непривычно округлому гладкому уху. Шерли застонала в унисон моей страсти.

— Мы ломаем дверь! Вам нужна помощь!

— Убью!

Хоть дождь из камней, хоть темные эльфы, на все наплевать. Рукой я спустился по ее животу к средоточию неизведанного пока соблазна. Дверь грохочет, они что, взяли таран?

— Подожди, что же ты со мной делаешь? Дай я наложу заклинание на дверь.

— Не могу, — я снова чуть укусил ее за краешек уха и, осмелев, коснулся рукой там, где еще никогда не касался. Девушка на мгновение обвила мою шею руками и согнула колено, подавшись вперед. То ли приглашая меня, то ли чтоб сплести руну, не знаю.

С грохотом рухнула дверь.

— Мы это, мы того… Простите, Шерли!

— Вон! Я же просила!

— Мы думали, на вас напали.

— Дверь верните на место! Я занята! Любители подглядывать за человеческими девицами!

— Кто?

— Вы! Адриан, на нас смотрят, вообще-то! Отстань!

Воздушной волной меня вытряхнуло из постели на отрезвляюще холодный пол.

Шерли

— Какая скотина натравила на меня этих гадов?! Шерли, я тебя придушу — раскатился голос Грега по коридору. Интересно, а как он-то влез? И так быстро!

— Дверь ставьте на место, и чтоб больше ко мне никто не ломился.

— Простите! Мы не хотели мешать! Это было случайно!

— Обычно темные не ломятся никого спасать просто так! Тем более, я запретила.

— Мы хотели отдать вам долг жизни. Хотя бы пятую часть.

— Какой долг? Я вам ничего не давала взаймы. Или вы сперли что-то у меня и пришли каяться? Так на представителей вашей расы это совсем не похоже.

— Вы спасли наши жизни, дав нам кров, еду и огонь очага. И пытались предупредить о некачественном воске. Мы должны вам за жизни нас пятерых.

— И за опороченную честь. Если бы вашего отдыха никто не увидел, можно было бы считать, что позора для чести нет. Но мы видели! ВСЕ!