— Я так и думал, Джеймс, и поэтому сразу понял твою реакцию. Думаю, что в такой момент невозможно сдержать эмоции. Судя по всему, это, конечно, не наш общий друг «Рекрут». Это, видимо, кто-то другой. Если возможно, расскажи мне подробнее. Надеюсь, можно что-то поправить? Могу ли я помочь?

Джеймс Вулрич ненадолго задумался и в очередной раз отпил большой глоток кофе.

— Конечно, ты вправе знать детали, Джон. Я не собираюсь от тебя что-то скрывать. Речь идет о нашем человеке, и мы с Питером возлагали на него большие надежды. Это не простой информатор, это — завербованный нами в Таиланде работник контрразведывательного подразделения русской разведслужбы. Сам понимаешь, что это значит для нас. Но поистине — «человек предполагает, а бог располагает». Мы, честно говоря, просто не знаем, как русские вышли на него. Полные потемки. Вот поэтому-то мне и нужно знать все, что выудили твои ребята из разговора этих двух русских. Может быть, удастся понять что-то, извлечь какую-то полезную информацию.

— Послушай, Джеймс, я покажу тебе оперативную сводку перехвата этого разговора. Я уже попросил Кларенса — ты ведь знаешь моего помощника, он как никто другой сведущ в делах советского посольства — подготовить документ к твоему приходу.

Глория, — говорит Каллохен вошедшей в кабинет секретарше, — пригласите ко мне срочно Кларенса Митчелла. И вот еще что: я буду очень занят с мистером Вулричем. Прошу вас никого ко мне не пускать и не соединять по телефону. Ну, а кофе — за вами, и побольше.

Каллохен подождал, когда закроется дверь за секретаршей, и продолжал в своей неторопливой манере:

— А пока, Джеймс, позволь кое-что рассказать тебе. Эти двое русских парней — офицеры резидентуры КГБ в Вашингтоне. По крайней мере, я уверен в этом насчет одного из них. С ним работает мой агент. Дело, похоже, идет к тому, что русские заинтересуются моим человеком. Мы разработали легенду, что он из Агентства национальной безопасности. Ты знаешь, как КГБ интересует это учреждение. Ну, а второй, пожалуй, ему под стать, они разговаривали как коллеги. Ты сам это сейчас увидишь. К сожалению, они не говорили о том, как КГБ раскрыл вашего агента. Вероятно, их об этом просто не проинформировали.

Вулрич медленно пил остывавший кофе и внимательно слушал, изредка делая пометки в блокноте.

Хозяин кабинета продолжал не спеша рассказывать.

— Их разговор, вернее, та его часть, которую нам удалось перехватить и расшифровать, длился несколько минут, три-четыре, не больше. Там, на квартире, шла вечеринка, русские любят их устраивать по всякому поводу. Как и мы, впрочем. Было очень шумно, но нам, можно сказать, просто повезло. Эти двое уединились и подошли к открытому окну, а там, совсем рядом, стоит наш прибор. Потом они ушли вглубь квартиры, и больше нам уже ничего не удалось разобрать в этом непрерывном шуме и гвалте. Ну, а вот и Кларенс.

— Доброе утро, мистер Вулрич, — вошедший в кабинет черноволосый молодцеватый человек и положил на стол Каллохену небольшую папку с документами.

— Благодарю вас, Кларенс, — сказал Каллохен, — это пока все. Вы можете идти. Если понадобитесь, я вас вызову.

— Хорошо, сэр. Только позвольте обратить ваше внимание, что в сводке перехвата очень много пропусков. Это то, что нам не удалось понять.

Джон Каллохен вынул из папки несколько листов и протяну их Вулричу.

Начальник Советского отдела сразу же отметил ту часть текста, которая была подчеркнута красным карандашом и где на полях стояли пометки Джона Каллохена: «Сообщить в ЦРУ м-ру Вулричу». «Очень предупредительно», подумал Вулрич и углубился в чтение.

— Если тебе что-то интересно, делай выписки.

— Благодарю, Джон, я это сделаю.

Воспользовавшись предложением друга, Джеймс Вулрич аккуратно скопировал почти весь документ.

«Запись разговора двух русских мужчин, предположительно Михаила Панфилова (№ 1) и Ивана Белозерцова (№ 2), из посольства СССР в Вашингтоне.

4 сентября 1986 года. 21 час 35 минут — 21 час 40 минут. В разговоре № 1 и № 2 упоминается «Артем Петрович». Это, по всей вероятности, Старостин Артем Петрович, руководитель резидентуры КГБ в Вашингтоне.

№ 1 — Душно здесь. Давай откроем окно.

№ 2 — Можно. Шум улицы нам не помешает, наоборот. Я хочу тебе рассказать одну вещь.

№ 1 — Слушаю тебя, Ваня.

№ 2 — Сегодня днем, понимаешь, я был по своим делам у Артема Петровича. Знаешь, что он мне сказал? «Я знаю, вы знакомы с Платовым, не так ли? Вы ведь работали вместе с ним в одном подразделении». Я, конечно, подтвердил, это всем известно. Ну, а дальше самое… возможно, «важное». (Прим. перев.). «Этого типа, — сказал мне Артем, — в пригороде Москвы… (одно слово неясно. — Прим. перев.) с булыжником. Но это не простой камень, а контейнер для денег. Большая сумма».

№ 1 — Вот это да! Это был тайник?

№ 2 — Я точно не знаю, Ваня. Артем больше мне ничего не говорил. Наверное, так.

№ 1 — О ком идет речь, тоже предельно понятно. Это американцы.

№ 2 — Артем не сказал. Ну конечно, американцы. Кто же еще может быть! Зачем же тогда, Миша, сообщили нам сюда?

№ 1 — Да-а! Не говорил ли шеф, что из Москвы кого-то выдворяли? Дипломатов или других?

№ 2 — Нет, ни о каких «персона нон грата» он не упоминал. А ты знаком с этим Платовым?

№ 1 — Нет, я его не знаю. Серьезно. Может быть, если увижу, то вспомню. Но фамилия ничего мне не говорит.