Пока командир наёмников объяснял водителю, что именно требуется сделать, я негромко обратился к Кате.

– Ну, вот и всё! Контрольная точка! Мы почти на месте. Ты готова?

– Нет, не готова! – Катя была совсем недовольна и совершенно не готова.

Зато Павел заметно повеселел. Хотя он раньше-то тоски не показывал. Что, в общем-то, немного сбивало меня с толку.

– Макс! Как думаешь, что нас там ждёт? – осторожно спросила девушка.

– Не знаю, Кать. Не знаю! Подполковник Шевченко как-то закрыл и опечатал лаборатории. И с тех пор прошло около тридцати лет. Если уж черви за это время всё-таки оправдали вложенные в них средства и вымахали до таких размеров, что говорить о том, чего мы ещё не видели. Генетика, она, знаете ли, ещё до добра не довела никого.

Конечно же, по поводу генетики – я утрирую. Это просто вывод, сделанный на основе пару сотен просмотренных кинофильмов сугубо американского производства. И того, что мы уже видели, разумеется.

Генетика плотно влилась в жизнь каждого современного человека. Не верите? Посмотрите на того мини-йорка, мирно сопящего на коленях у бабушки в автобусе. Видите? Разве это собака? Да, но генетически выведенная где-то в лабораториях, путём каких-то хитрых генетических вмешательств. А те замороженные куры в магазине, думаете, они сами по себе такую массу наели? Один мой знакомый считал, что куры, которых продают в таких гипермаркетах, сами туда пришли и сдохли. От безысходности и плохого настроения. Или сельскохозяйственные растения, которые совершенно не боятся никаких паразитов, имея в составе своей ДНК особую генетическую цепочку – пример из той же области. Другое дело как именно влияют на человека те самые генетически модифицированные продукты? Последствия пока ещё не изучены. Вдруг, лет так через двести у нас станет рудиментарным зрение? А, скажем, эхолокация, наоборот, станет незаменимым органом. Вырастет третья рука, жабры и выпадут волосы?!

– Макс! Ты чего завис?

– Задумался… – пробормотал я, разом позабыв про кур-мутантов и мирно спящих комнатных собачек.

– Отойди! – водитель уже третий раз сигналил мне, нервно намекая отойти в сторонку и не мешать процессу проникновения под землю.

Один из «Тигров», ревя двигателем, катался туда-сюда, выбирая удобную позицию. Определив местоположение воздуховода, Антонов заранее дал команду подогнать одну из машин. Вход, когда-то тщательно замаскированный советскими строителями под ливневый сток, перекрывала ржавая решётка, намертво вваренная прямо в торчавшие из бетона стальные прутья.

– Эту жестянку сначала оторвать надо! – заметил Костолом.

– Оторвём! – хмыкнул Гидрос. – Мрак! Цепляй трос!

Наёмник довольно быстро и весьма хитроумно закрепил трос.

– Давай, дёргай! – махнул рукой Антонов водителю.

«Тигр» взревел движком и резко сдал назад. Трос рванул с такой силой, что решётку буквально оторвало, да так, что вместе с ней рассыпалась и одна из стенок воздуховода.

– Ого! – хмыкнул Скат, увидев вырванную с корнем решётку.

– Сила и мощь! – похвалил Павел, восхищённо глядя на разворачивающийся «Тигр». – Это где такой транспорт придумали?

– Сделано в России! – отозвался Мрак, усмехнувшись наивности парня.

– В России? – тихо пробормотал Павел и задумался.

Я сразу сообразил, что именно заставило парня зависнуть – название страны. Ему была знакома аббревиатура СССР, а вовсе не РФ.

Антонов заглянул внутрь тёмного проёма, понюхал и отшатнулся.

– А запах-то! Воздух затхлый, заплесневелый.

– Ещё бы! Столько лет снега и дожди топили эту вентиляционную шахту. Там внизу что-то вроде болота! – прокомментировал я, скривившись от скверного запаха.

– Опускайте трос! Готово? Тишина, ты первый! – теперь командовал Гидрос.

Антонов хоть и был старшим и по званию (у наёмников ещё и звания есть?), и по статусу командира наёмников, без возражений снял с себя эту должность, едва мы начали спуск вниз. Так определил Штрасс, ещё там, в лагере.

Гидрос хоть и не был старым, прожжённым до костей воякой, но к своим тридцати четырём годам уже успел побывать в половине горячих точек планеты. Умел обращаться с любым оружием, находился в хорошей физической форме. Но на безмозглого качка не тянул ни в каких смыслах. И хотя в его авторитете никто не сомневался, тем не менее в действиях чувствовался недостаток опыта для руководства именно такой операцией. Да и люди, судя по всему, в таком составе работают первый раз.

Снайпер, закинув за спину «Прибой», вооружился пистолетом, прицепил карабин к тросу и, свесив ноги в обложенную битым кирпичом дыру, плавно соскользнул вниз. Почти сразу же включился его фонарь, закреплённый на каске.

– Чисто! – прилетело снизу.

Следом за ним спустилось двое наёмников, а после настала моя очередь.

Уже цепляя карабин к тросу, я услышал недовольное бормотание за спиной и оглянулся на шум. Это был Костолом. Здоровяк топтался на месте, соображая, как ему опустить вниз свой шестиствольный крейсер – воздуховод был не таким уж и большим.

Вжи-и-и!

Я, не ожидая такой скорости, очень быстро спустился вниз, едва не сбив локти о стены. Ноги уже через несколько секунд упёрлись в бетон – дно вентиляционной шахты. Пол до середины голени был залит густой коричневой жижей – следствием тех самых снегов и дождей. Она-то и воняла.

«Ароматы Франции!» – скривившись, подумал я.

Узкий, чуть шире метра, бетонный проход вёл вправо и влево и терялся во тьме. На точке спуска было что-то вроде небольшого коллектора. Стены, хоть и были бетонные – давно уже оказались поедены плесенью и мхом. Вследствие такого нестандартного симбиоза часть бетона растрескалась и осыпалась. Сам проход был низкий – для того, чтобы пройти дальше, следовало пригнуться.