Шарина попросила, чтобы ближайшее к ней бунгало оставили пустым. Многие здания на дворцовой территории пришли в упадок еще до того, как Гаррик сменил Валенса III, но это было в отличном состоянии — возможно, потому, что оно стояло в буковой роще и деревья выдерживали силу штормов, которые в противном случае могли бы сорвать черепицу с крыши или сорвать ставни.

Однако никто не стал спорить с ее просьбой. В конце концов, она была Принцессой Шариной. Если она хотела уединения, она бы его получила. Она отправила гонца в Валлес раньше них, приказав управляющему привести дом в порядок. Лампа, горевшая в стенной нише, показывала, что это сделано, но даже при открытых дверях и окнах не было времени избавиться от затхлости. Тем не менее, Расиль, казалось, не обеспокоилась, когда вошла и огляделась.

Слуги, готовившие бунгало, привезли несколько предметов мебели: кушетку, подушка которой была немного великовата, пару стульев и стол, который, вероятно, отправили на хранение, когда инкрустации из слоновой кости начали отрываться от дерева.

Шарина не могла пожаловаться, учитывая, как мало времени у них было, но та ее часть, которая все еще была дочерью хозяина гостиницы, вздрогнула, увидев, что она предлагает гостье. Она быстро приняла решение. Заместителю капитана, командовавшему ее эскортом, она сказала: — Оставайтесь снаружи, если хотите. У меня есть личное дело к Расиль.

— Ваше высочество, боюсь, я не могу этого позволить, — ответил Кровавый Орел с акцентом Кордины высшего класса. Она не помнила, чтобы видела этого человека раньше. Он был относительно молод для офицера полка, отобранного из ветеранов. — Для такой женщины, как вы, небезопасно оставаться наедине с кошачьим чудовищем.

На мгновение в голове Шарины помутилось. За эти годы она сталкивалась со многими мужчинами, которые говорили ей, что она должна или не может делать, потому что она женщина. Ей это никогда не нравилось, и сегодня вечером она очень устала. Она улыбнулась. — Вы говорите, вы не можете этого допустить? — спросила она. — Ну, тогда вы можете посидеть в уголке и поболтать с духами всех людей, которых вы убили в своей жизни. Вы ведь понимаете, что Расиль — волшебница, не так ли? Или, может быть, вместо духов мы вернем их тела?

Шарина почувствовала, что ее улыбка стала шире, хотя выражение было не глубже, чем на губах. Она добавила: — Вы когда-нибудь разговаривали с человеком, который мертв уже шесть лет, Младший Капитан? Я — да. Это не тот опыт, который я хотела бы повторить, но если вам действительно нужно зайти с нами внутрь, пока мы будем произносить заклинание...?

Офицер начал пятиться с того момента, как Шарина произнесла слово «волшебница». Его солдаты старательно смотрели в другую сторону, притворяясь, что не слышат стычки. Шарина глубоко вздохнула. Она дрожала. Она была жестока с этим человеком, и ее поведение ей самой не нравилось так же сильно, как и то, что она видела это в других, но... Она закрыла дверь между собой и солдатами, прежде чем начала хихикать. Выражение ужаса на лице заместителя капитана было таким забавным! И он был напыщенным болваном. Хотя он, несомненно, принимал близко к сердцу ее интересы, он был слишком глуп — по крайней мере, слишком узколоб, что, возможно, одно и то же — чтобы она доверяла его благоразумию.

Шарина повернулась лицом к комнате. Расиль пристально наблюдала за ней. — Итак, Шарина, — сказала она. — Ты тоже волшебница?

— Нет, — ответила Шарина. Она пожала плечами. — Я так сказала, чтобы заставить охранников оставить нас в покое. Я была уверена, что заместитель капитана не раскусит мой блеф.

Вместо того чтобы сесть на диван или на стул, Расиль присела на корточки на мозаичном полу. Он был выложен в виде сада с птицами в клетках по углам. Корл осторожно расположилась так, чтобы казалось, будто она сидит под грушевым деревом в центре комнаты. Она снова невесело хмыкнула и сказала: — Видишь ли, мне было интересно. Я могла бы заставить этого воина увидеть лица его жертв, но принести настоящие тела было бы трудно. Я была бы впечатлена, если бы ты смогла это сделать, Шарина. И я думаю, что даже твоя подруга Теноктрис была бы впечатлена.

Шарина села на один из стульев; его бронзовые ножки клацнули по камню. — Теноктрис сказала, что я должна спросить тебя об одной... Она прикусила нижнюю губу зубами, раздумывая, как сформулировать просьбу. — Проблеме, — решилась она, наконец. — Человек по имени Ворсан, Принц Ворсан, наблюдает за мной из зеркал. Я видела его лицо несколько раз, как правило, лишь на мгновение. Правда, однажды он призвал меня к себе. Он говорит, что он волшебник, ну, ученый, живший еще до Великого Потопа. Он хочет, чтобы я присоединилась к нему в его мире, потому что Последние собираются уничтожить этот мир.

Зрачки Расиль были вертикальными щелочками, как у настоящей кошки; они делали ее неподвижный взгляд еще более тревожным, чем он был бы в противном случае. — Итак, Шарина... — сказала она. — Как тебе удалось сбежать от этого Ворсана?

Шарина поморщилась. — Он не пытался удержать меня, — призналась она. — Но мне неуютно знать, что в любой момент он может забрать меня к себе. Ты можешь прогнать его?

Расиль снова пожала плечами. — Возможно, — ответила она. — Но скажи мне, Шарина, ты можешь заглянуть в будущее?

— Нет, конечно, нет! — ответила Шарина. — Почему ты спрашиваешь?

— Я тоже не могу, — сказала Корл, — по крайней мере, не совсем ясно. Но я считаю, что тебе было бы лучше оставить Ворсана в покое.

— Хорошо, — сказала Шарина. Она почувствовала прилив сожаления, хотя и знала, что Ворсан вызывал в лучшем случае раздражение. Возможно, она сосредоточилась на нем, потому что многие из стоящих перед ней серьезных проблем казались совершенно неразрешимыми.

Она встала. — Тебе еще что-нибудь нужно? В кладовой должна быть еда, но она может тебе не понравиться. Она усмехнулась и добавила: — Например, я почти уверена, что стюард не включил в не требуху. Если возникнут проблемы, скажи охраннику — снаружи их будет двое, — и он найдет кого-нибудь, кто исправит ситуацию.