— Ты можешь меня видеть? — спросила она. Ее голос был тонким и высоким, как трель лягушачьего хора.

— Да, мэм, — ответил Кэшел. У нее были очень тонкие кости; это и то, как двигались ее ноги, напомнили ему птицу. — Я знаю, что я не местный, но я был бы действительно благодарен, если бы вы не разговаривали с Теноктрис, пока она не закончит. Если бы девушка не послушалась его, когда он был так вежлив, он бы, наверное, задержал ее. Это было не то, что он хотел бы — хватать незнакомку и заставлять ее что-то делать, потому что он был сильнее, но Теноктрис зависела от него. Девушка просто смотрела на него. Неужели он сделал что-то не так? — Да, меня зовут Кэшел ор-Кенсет, — добавил он. — Я здесь просто со своей подругой Теноктрис, то есть Леди Теноктрис. Я переношу ее вещи.

— Ты видишь меня! — закричала девушка. Она поднесла руки к лицу, прикрывая открытый рот. — Это… да ведь никто никогда не мог меня увидеть! Ни разу со времен потопа.

— А, наводнение, мэм? — попытался уточнить Кэшел. — Я не из Орнифала; я имею в виду, я из Хафта. Наверное, я не слышал о здешнем наводнении.

— Нет, Потоп, — сказала девушка. — Когда вода покрыла все вокруг и все погибли. Ее язык коснулся губ; Кэшел не мог понять выражения ее лица. — Тогда я умерла, но я не ушла, как все остальные. Я пробыла здесь так долго. Я не знаю почему.

— Мэм, вы призрак? — спросил Кэшел.

Она не была похожа на привидение. Он подумал — сможет ли дотронуться до нее, если протянет руку, но не стал пытаться. Это было бы невежливо, да и в любом случае это не имело значения.

— Неужели? — сказала девушка. — Возможно, так оно и есть. Она снова облизнула губы. — Тебя зовут Кэшел, — удивленно произнесла она. — У меня тоже когда-то было имя. Хотя я не помню, что это было. Это было так давно.

— Вы живете где-то поблизости? — спросил Кэшел. — Остановились, я имею в виду, если вы не...

— Я думаю, я оказалась здесь после Потопа, — ответила девушка. Он не мог поверить, что она призрак; она казалась такой же реальной, как любая вещественная вещь.

— Я не думаю, что жила здесь раньше, но я действительно не помню. Она покачала головой, затем печально улыбнулась ему. — Я ничего не помню из того времени, когда была жива, — сказала она, — кроме того, что у меня было имя. Я уверена, что у меня было имя.

Нить рубиновых искр просочилась с неба и исчезла над головой Теноктрис. Насколько мог судить Кэшел, она не пошевелилась и даже не заметила этого. Из того, что сказала старая волшебница по дороге сюда, она заставляла происходить что-то — не больше, чем желоб заставляет воду вращать мельницу. Она просто ставила себя на место событий и, возможно, немного отодвигала их в ту или иную сторону.

Девушка пристально смотрела на Теноктрис. — Кэшел, она тоже меня видит? — внезапно спросила она, поворачиваясь к нему лицом. Ее глаза были очень темными, но казались настоящими.

— Мэм, — ответил Кэшел, — я не знаю. Думаю, когда она закончит, мы сможем спросить ее.

— О, это не имеет значения, — сказала девушка, отмахиваясь от этой мысли взмахом руки. — На самом деле ничто не имеет значения, если ты не потратишь время на то, чтобы посмотреть на это. Ты... Она подняла руку и провела вдоль щеки Кэшела, не прикасаясь к нему. — У тебя есть чувства, Кэшел? — кокетливо спросила она. — Любовь и ненависть, что-то в этом роде?

— Я бы не сказал, что я кого-то ненавидел, мэм, — ответил он, чувствуя себя немного неуютно. Тем не менее, девушка не беспокоила Теноктрис, и это было все, что имело значение. — Я дрался с людьми и, думаю, буду драться снова. С людьми и другими. Но я ничего не знаю о ненависти.

— Раньше я что-то чувствовала, — сказала она, снова, отворачиваясь. То, что овладело ею на мгновение, теперь исчезло; слава Дузи. — Я тоже это помню. Когда я нахожусь рядом с людьми, мне иногда кажется, что я снова могу чувствовать, но в основном я всегда одна.

Земля задрожала, хотя движение было настолько слабым, что впоследствии Кэшел не был уверен, что почувствовал что-то большее, чем отдаленный фургон с тяжелым грузом.

— Теперь я чувствую печаль, — сказала девушка, не сводя глаз с Теноктрис. — Все в этом мире будут убиты так же, как Потоп убил всех в моем мире. Она, резко взглянула на него. — Это верно, не так ли? — спросила она. — И я должна печалиться из-за этого? Или я должна чувствовать что-то еще?

У Кэшела пересохли губы. — Мэм, — ответил он, — это было бы печально, но Теноктрис и все остальные наши не позволят этому случиться. Все будет хорошо.

Девушка залилась золотистым смехом. — Да, — сказала она, — теперь я вспомнила. В мое время были ученые, которые собирались остановить Потоп, но Потоп все равно наступил. Ты увидишь, что на самом деле это не имеет значения, Кэшел. Когда ты оглянешься назад так же далеко, как я, поймешь, что ничто не имеет значения. И ты ничего не почувствуешь.

Рядом с Теноктрис раздался хлопок, глухой звук. Воздух внезапно стал чище, хотя Кэшел до этого не заметил никакой дымки. Старушка обмякла, едва успев опереться на руки. Кэшел подбежал к ней, держа свой посох перед собой. Теноктрис подняла голову и улыбнулась, услышав топот его ног по дерну. Она оставалась на месте, пока он не подошел, чтобы помочь ей подняться.